Осенний призрак - Монс Каллентофт

— Не будем об этом, — она слышит, как недовольно звучит ее голос. — Прости, — поправляется она.

— Успокойся, Малин, — продолжает Мартинссон. — Но ты должна понимать, что никакая работа не может быть важнее твоей дочери.

«Закрой рот, Харри», — думает Малин.

— Стучат в дверь, — говорит она. — Горничная, наверное. Пока.

Полицейский кладет трубку.

Никто не стучал, она просто хотела закончить разговор.

«Йерри, — думает Малин. — Если только это ты сидел за рулем той ночью, значит, ты положил правду в маленький черный сейф и выбросил ключ, так? И достал его только для того, чтобы похвастать на новогодней вечеринке перед Йохеном. Я никогда не открываю своих тайн, потому что не знаю, что из этого может получиться и в чем, собственно, состоят мои тайны. А ты, Йохен, и не хочешь знать, в чем состоят твои. Тебе приятно верить, что можно управлять всем на свете и что мир подчиняется твоей воле».

Малин закрывает глаза, однако тело ее никак не желает успокаиваться.

«Я устала быть грустной, — думает она, — злой и испуганной. Отчего у меня такой же взгляд, как и у Катарины Фогельшё?»

Скоро ей предстоит встретиться с родителями. Гольф. Свинг. Взмахи клюшками. Самое отвратительное из всех видов безделья.

«Это дело, — думает она, — словно по спирали, затягивает меня куда-то к самому внутреннему из моих годовых колец».

Малин уснула. Она лежит, сомкнув руки вокруг головы, беспомощная, словно ребенок, инстинктивно чувствующий, что мама всегда будет рядом. Ей снится мужчина в костюме, который сидит на стуле модного дизайна за письменным столом из красного дерева в комнате с большими окнами, выходящими на оживленную улицу. Мужчина одет в серый костюм, лица его Малин не различает. Он разговаривает с ней. Она хочет, чтобы он замолчал, но не знает, что ей нужно для этого сделать.

«Ты лежишь здесь, на кровати, — говорит он, — в этой убогой комнате, и в глубине души хотела бы провести в таком положении целый вечер и ночь. Но ты знаешь, что придется проснуться, подняться с постели и принять душ. Стряхнуть с себя все свои чувства, прежде чем возьмешься за дело.

Ты прибыла сюда, на этот остров, застроенный виллами и лачугами, чтобы выведать мои тайны, узнать, как появились на моем теле все эти ножевые ранения. И за это я благодарен тебе.

Но еще больше, чем мои, тебя интересуют твои собственные тайны. Ты надеешься узнать их сегодня вечером у своих родителей, не так ли? Не жди от них слишком многого, Малин. Не лучше ли тебе было бы вернуться домой, бросить пить и заняться наконец своей дочерью? Но для этого ты слишком слаба. Куда легче сосредоточиться на моих проблемах. Здесь ты чувствуешь, что правда на твоей стороне и тебе есть куда убежать от себя самой.

Выпей, Малин.

Выпей.

Тебе станет легче».

А потом мужчина и комната исчезают, только голос все еще звучит в ее ушах: «Выпей, выпей, выпей…»

Малин спрашивает себя все еще во сне: кто это говорит? Или это ее тело, уставшее от печали, горя и страха, просит об отдыхе?

Но вот она просыпается, и голос замолкает. Однако Форс не забывает того, что он ей сказал.

Малин идет в душ.

А через пятнадцать минут она сидит за столиком обшарпанного бара и смотрит на свое отражение в зеркале со сколотыми краями на стене.

Один стакан наполовину заполнен текилой, в другом, с запотевшими стеклами, — холодное пиво.

Мама.

Папа.

Я приехала. Мне надо было бы взять с собой Туве, чтобы вы могли посмотреть на нее. Она стала такой красивой!

— Его опять нет дома, — говорит Вальдемар, когда они третий раз за день стучатся в дверь квартиры Юнаса Карлссона. — И мобильник не отвечает.

— Где же он может быть? — спрашивает Юхан Якобссон.

— Ни малейшего понятия.

Юхан смотрит на массивную запертую дверь, надежно охраняющую какую-то тайну.

Они приходили сюда два часа назад, сразу, после того как Малин позвонила Харри, и не застали Карлссона дома. На работе в больнице его тоже не оказалось.

Полицейские в участке пытались разузнать что-нибудь о родителях юноши и девушки, пострадавших в автокатастрофе. Обе пары в разводе, но по-прежнему проживают в городе.

«Сейчас уже вечер. Не стоит беспокоить их так поздно, тем более по такому делу, — рассуждает Юхан. — Но завтра надо будет попробовать. Впрочем, я не жду многого от завтрашнего дня», — думает он, спускаясь вслед за Вальдемаром по лестнице от дверей квартиры Юнаса Карлссона.