Мыши - Гордон Рис

Мама не назвала истинную причину своего беспокойства, но по-прежнему хмурилась.

— А как же те девочки — Тереза Уотсон и двое других? Что, если они там будут?

— Не думаю, мам; сомневаюсь, что им интересны подготовительные классы, но если я все-таки встречусь с ними…

Я вспомнила, как схватила нож с обеденного стола и всадила его в спину Пола Ханнигана; вспомнила, как гналась за шантажистом и в моем сердце бушевала жажда крови. Если бы Тереза Уотсон посмела прикоснуться ко мне, я бы прижала ее к стенке с такой силой, что перебила бы ей позвоночник, прежде чем она успела бы опомниться. Если бы она заглянула мне в глаза и увидела в них, на что я способна, она бы драпала от меня во весь опор. Я уже убила двоих мужчин, и какой-то школьнице было не запугать меня.

— Не волнуйся. Они ничего мне не сделают. Я больше не боюсь их. Если что, пусть они боятся меня.

Я знала, что эти слова слетели с моих губ, но их звучание было таким незнакомым для моих ушей, что казалось, будто их произнес кто-то другой. Это уже говорила не мышь; она больше не собиралась бегать вдоль плинтуса в поисках норки, чтобы спрятаться, она не собиралась замирать в надежде на то, что ее не увидят. Сейчас я, как никогда в жизни, чувствовала себя сильной, уверенной в себе, способной на многое. Жизнь жестока. Жизнь — это джунгли. Жизнь — это война. Теперь я это понимала. И принимала. Я была готова принять вызов. Я больше не собиралась быть жертвой. Никогда.

— И еще кое-что, мам. Я хочу позвонить папе.

Она дернула рукой, словно ее ужалили, и стиснула зубы.

— Что ж, это твое решение, — сказала она. Ее голос был сух и слегка дрожал. — Я не вправе останавливать тебя.

Нет, она уже не могла остановить меня, так же как и Зоя. Если Зоя подойдет к телефону, я уже не отступлюсь («Скажите, что звонит его дочь»). Он не сможет вот так просто вычеркнуть меня из своей жизни. Во всяком случае, без объяснений. Без последствий. Прежде он выслушает все, что я должна сказать ему.

Мама поправила мне волосы и оставила руку на моем плече.

— Твои рубцы отлично заживают, — сказала она.

— Я знаю. Еще несколько месяцев, и станут совсем незаметными.

Она нежно погладила меня по щеке и улыбнулась:

— Будешь как новенькая..

— Нет, — промурлыкала я. — Еще лучше.