Живым или Мертвым - Грант Блэквуд

— Прибыл Карпентер, — прощебетала рация возле места Андреа.

— Мне встретить его, босс? — спросила она.

— Нет, я сам. — Райан поднялся из-за компьютера и направился ко входу. — Кстати, он останется к обеду.

— Хорошо, босс.

Арни ван Дамм никогда не соблюдал церемонии. Он попросту взял напрокат машину в аэропорту Балтимор-Вашингтон (естественно, без водителя) и приехал. Когда он вылезал из «Герц-шеви», Джек сразу заметил, что одет он, по своему обыкновению, в спортивную рубашку и брюки хаки из магазина «Л. Л. Бин».

— Привет, Джек, — первым поздоровался бывший руководитель администрации.

— Арни, давненько, давненько… Как долетел?

— Почти всю дорогу проспал. — Они направились в дом. — Как продвигается книга?

— Как-то трудновато — наверно, самолюбие мешает писать о себе, но я стараюсь говорить правду.

— Ну, дружище, такое смутило бы даже обозревателей из «Таймс».

— Ну, они-то меня всегда не слишком любили. С какой стати сейчас что-то должно измениться?

— Джек, черт возьми, ты ведь только что пережил покушение…

— Арни, зачем ворошить эту ерунду?

— Подумай о впечатлении, мой друг. Когда публика слышит такое, то до нее доходит лишь то, что кто-то попытался убить тебя и получил по заслугам.

— То есть получается всемогущество по доверенности?

— Ну вот, ты сразу все понял.

За этим коротким разговором они добрались до кухни, и Джек сразу стал наливать кофе. До возвращения Кэти оставался еще час, и у Джека было немного времени, чтобы позволить себе еще немного дневного кофеина (который ему не рекомендовался).

— Выкладывай сплетни. Я слышал, что Верховный суд сильно раздражает Килти.

— Ты о том, что там до сих пор не сделаны назначения? Да, он бесится самым натуральным образом. Ведь во время кампании он обещал пост судьи профессору Мейфлауэру из Гарвардской школы права.

— Ты что? Христос! Ведь этот тип хочет переписать Евангелие от Матфея.

— Во-первых, Господь не учился в Гарварде. Во-вторых, Господу следовало бы более тщательно работать с информацией, — важно заявил ван Дамм. Райан захихикал.

— Итак, зачем ты все-таки приехал?

— Джек, я думаю, ты знаешь. И уверен, что ты сам много думал по этому поводу. Разве я не прав?

— Ты не прав.

— Джек, мне многое в тебе нравится, например то, что ты совершенно не способен убедительно лгать.

Райан проворчал что-то невнятное.

— Быть никудышным лжецом не так уж плохо, — сказал Арни. — Килти уже сходит с рельс. Джек, это лишь мое мнение, но…

— Он прохиндей. Все это знают, только что в газетах не пишут.

— Он прохиндей, но — их прохиндей. Они считают, что могут им манипулировать. Они понимают его и ход его мыслей.

— А кто сказал, что у него вообще есть мысли? Он вовсе не думает. Он лишь имеет представление о том, каким он хотел бы видеть мир. И готов на что угодно, лишь бы подогнать мир под свои идеи — если это можно назвать идеями.

— А как насчет твоих идей, Джек?

— Они называются принципами, и это несколько иное. Принципы ты пропагандируешь со всем возможным усердием и надеешься, что публика тебя поймет. Но стоит перейти грань, и ты уподобишься торговцу подержанными автомобилями.

— Знаменитый политик как-то сказал, что политика — это искусство возможного.

— Но если ограничивать себя в понимании этого самого возможного — тем, что уже когда-то было сделано, — то откуда же возьмется прогресс? Килти хочет вернуться в тридцатые годы, в эпоху ФДР[14]и всему, что ей сопутствовало.

— А ведь ты, Джек, наверно, много думаешь об этом? — с полуулыбкой заметил Арни.

— Сам же знаешь, что да. Отцы-основатели в гробах переворачиваются, когда видят, что творит этот безмозглый дурак.

— Так замени его.

— Чтобы снова пройти через все это? И к какому же финалу?

— А помнишь, что сказал Эдмунд Берк? «Чтобы зло победило, достаточно, чтобы добрые люди ничего не делали».

— Я должен был это предвидеть, — ответил Джек. — Я отслужил, сколько требовалось. Воевал на двух войнах. Подготовил порядок преемственности. Я сделал все, что нужно было сделать.

— И хорошо сделал, — признал бывший глава администрации. — Джек, отсюда следует итог: ты нужен стране.

— Нет, Арни. Я стране вовсе не так уж нужен. У нас все еще имеется хороший Конгресс.

— Да, Конгресс хороший, но он так и не вырастил настоящего лидера. Оуэнс, из Оклахомы, имеет хорошие задатки, но ему еще расти и расти. Он еще не созрел, слишком провинциален, и в нем слишком много идеализма. Ему еще рано играть за высшую лигу.

— То же самое можно сказать и обо мне, — ответил Райан.

— Это так, но ты умеешь слушать и, как правило, отдаешь себе отчет, если чего-то не знаешь.

— Арни, мне нравится моя нынешняя жизнь. Я не сижу без дела, у меня есть чем заняться, но я не намерен ж…у рвать. Я не желаю обдумывать каждое слово, чтобы, не дай бог, не обидеть кого-нибудь из тех, кто меня и без того не любит. Я могу ходить по дому без галстука и в тапочках.

— Тебе скучно.

— Я заслужил право поскучать. — Райан помолчал, отпил кофе и попытался перевести разговор на другую тему: — Чем занимается Пэт Мартин?

— Он не захотел вновь стать генеральным прокурором, — сообщил ван Дамм. — Преподает право в Университете Нотр-Дам. И ведет семинары для новоиспеченных юристов.

— А почему не в Гарварде или Йеле? — удивился Райан.

— Они с Гарвардом друг друга не устраивают. Гарвард не прочь бы заполучить бывшего генерального прокурора, но не твоего. Ну, а Пэт и сам не поехал бы туда. Он ведь страстный футбольный болельщик. В Гарварде, конечно, играют в футбол, но совсем не так, как в Даме.