Вскрытие показало... - Патрисия Корнуэлл

– Положим, мы проведем такое исследование. Можем даже загнать Больца под лазер и проверить – вдруг он светится?

Тут я вспомнила о "блестках", обнаруженных на ярлыке. Полно, а с моих ли рук эти чертовы "блестки"? А может, Билл тоже пользовался борным мылом?

– Вы нашли "блестки" на теле Хенны? – спросил Марино.

– Да, на пижаме и на постельном белье.

Некоторое время мы оба молчали.

Наконец я произнесла:

– Хенну убил тот же выродок, что и остальных женщин. Я знаю, что говорю. Убийца всего один.

– Может, и так. Только мне от этого не легче.

– Вы уверены, что Эбби сказала правду?

– Сегодня днем я заезжал к нему в офис.

– К Биллу? Вы хотели с ним встретиться? – Я аж поперхнулась.

– Хотел.

– И ваши опасения подтвердились? – Голос у меня едва не сорвался.

– Да, в основном. – Марино снова бросил на меня выразительный взгляд.

Я молчала. Я боялась произнести хоть слово.

– Само собой, Больц все отрицал. Само собой, он впадал в раж. Грозил привлечь Эбби за клевету и все такое прочее. Ясно, что он просто воздух сотрясал. Он и рта не раскроет, потому что он лжет, и я знаю, что он лжет, и он знает, что я знаю.

Рука Марино поползла к левому боку, и меня охватила паника. У него был включен диктофон!

– Если вы делаете именно то, что я думаю... – процедила я.

– Что? – изумился Марино.

– Если вы все записываете на свой поганый диктофон...

– Гос-споди! – возмутился Марино. – Уж и почесаться нельзя! Обыщите меня, если хотите. Могу и стриптиз устроить, если вам от этого полегчает.

– Спасибо, мне и так уже полегчало.

Марино совершенно искренне расхохотался.

– Хотите знать правду, док? Я все ломаю голову, что же действительно случилось с миссис Больц.

Я сглотнула и произнесла:

– Мы не нашли ничего подозрительного. На правой кисти у нее был порох.

Марино перебил меня:

– Еще бы! Ведь она нажимала на курок. В этом-то я не сомневаюсь, но вот почему покончила с собой, как вы думаете? А что, если Больц занимался такими делами постоянно? А она обо всем узнала?

Марино включил зажигание и фары. Через несколько секунд мы уже ехали по шоссе.

– Послушайте, – не унимался сержант, – я не любитель совать нос в чужие дела. Есть занятия и поинтереснее. Но вы же, док, знаете Больца. Вы с ним встречаетесь, ведь так?

По тротуару дефилировал трансвестит. Его стройные ноги облегала желтая юбка, накладные груди стояли торчком, фальшивые соски сильно выделялись под белой майкой. Он проводил нас равнодушным взглядом.

– Встречаетесь? – настоятельно спросил Марино.

– Да, – едва слышно произнесла я.

– А в пятницу вечером вы были с Больцем?

Я не сразу вспомнила, словно память отшибло. Трансвестит томно повернулся на сто восемьдесят градусов и продолжал прогулку.

– В пятницу я водила свою племянницу в ресторан, а потом в кино.

– Больц с вами ходил?

– Нет.

– А вы знаете, где он был?

Я отрицательно покачала головой.

– Он не звонил, не заезжал?

– Нет.

Мы помолчали.

– Вот блин, – зло пробормотал Марино. – Если б я только знал о Больце раньше то, что знаю сейчас! Уж я бы заехал к нему, проверил бы, где его нелегкая носит. Черт, чуть бы раньше!

Снова повисло молчание.

Марино выбросил окурок в окно и зажег сигарету. Он курил не переставая.

– Сколько времени вы встречаетесь с Больцем?

– Два месяца. С апреля.

– У него есть женщины, кроме вас?

– Не думаю. Хотя точно не знаю. На самом деле я почти ничего о нем не знаю.

Марино продолжал допрос с пристрастием:

– И как он вам показался? Ничего странного не заметили?

Вот у кого язык без костей.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – произнесла я плохо слушающимися губами. Я почти глотала слова, будто меня смаривал тяжелый липкий сон.

– Я имею в виду, как быстро вы поладили и как он вам показался в постели.

Я промолчала.

– Он был с вами груб? Принуждал к чему-нибудь? – Марино сделал паузу, видимо, подбирая слова. – Каков он был в постели? Тернбулл говорила, что он просто животное – а вы как считаете? Вы можете представить, чтобы Больц поступал так, как рассказывала Эбби?

Я и слышала, и не слышала. Воспоминания накатывали и отступали – казалось, я теряла сознание и снова возвращалась к жизни.

– ...Больц, по-вашему, может проявлять агрессию? С вами он был агрессивен? Вы ничего странного не заметили?

Снова воспоминания. Билл набрасывается на меня, срывает одежду, швыряет меня на кушетку.

– ...типы вроде Больца всегда действуют по одному и тому же сценарию. На самом деле их заводит вовсе не секс как таковой. Им нравится брать. Я бы даже сказал, иметь.

Билл был груб. Он делал мне больно. Он запихивал язык в рот так, что я чуть не задыхалась. Мне казалось, что это не Билл, а кто-то другой, принявший его облик.

– А то, что он хорош собой и может при желании затащить в постель любую, как раз не важно. Понимаете, к чему я клоню? У таких парней свои тараканы в башке...

Вот так же вел себя Тони, когда бывал пьян и зол на меня.

– Он в душе насильник, вот к чему я клоню, док. Понимаю, вам неприятно это слышать. Но, черт побери, это правда. Сдается мне, вы испытали нечто подобное...

Больц пил слишком много. Перебрав, он становился еще хуже.

– Случай совсем не редкий. Вы не поверите, сколько заявлений проходит через мои руки, причем женщины обращаются в полицию даже через два месяца после такой вот бурной ночки. Постепенно до них доходит, что надо кому-то рассказать. Часто подруги их уговаривают заявить в полицию. И знаете, каков контингент бытовых насильников? Все важные птицы – банкиры, бизнесмены, политики. Встречает такой козел в баре красотку, покупает ей напиток, подсыпает в стакан хлоралгидрат – и дело в шляпе! А наутро девушка просыпается рядом с этим животным и чувствует себя так, будто на ней всю ночь черти воду возили.

Нет, Билл никогда не смог бы так со мной поступить. Он меня любит. Я ему не чужая, не случайная женщина... А вдруг он просто соблюдает осторожность? Ведь я слишком много знаю. Со мной бы этот номер не прошел.