И унесет тебя ветер - Жан-Марк Сувира

Вторник, 5 августа 2003 года.

Мистралю надоело мучиться без сна, то и дело переворачиваясь с боку на бок. В половине пятого он уселся в саду, дожидаясь рассвета, включил в айподе на самую малую громкость блюзы Джона Ли Хукера, закинул руки за голову, закрыл глаза. Вскоре голос и музыка старого певца убаюкали его. Людовик «плавал» где-то между дремотой и явью. Мелькали какие-то мысли, но связать две подряд он не мог.

Клара только что встала, подошла к нему.

— Не будешь спать, так и целый день не выдержишь… — с укором произнесла она.

— Все в порядке. На службе спать никогда не хочется.

По «Франс-Инфо» долго говорили о жаре, установившейся по всей Франции. Метеосводки обещали из-за безветрия пиковое загрязнение воздуха, особенно в Париже.

Перед отъездом Людовик спросил Клару, не заехать ли ему к ней пообедать вместе. Она работала недалеко от Елисейских полей «носом» у знаменитого парфюмера. Среди профессионалов пользовалась единодушным признанием и создала два очень известных аромата.

Мистраль быстро доехал до набережной Орфевр, успел перекинуться парой слов с ребятами из штаба, которые в семь утра заступили на суточное дежурство. Ночь прошла довольно спокойно, информации о происшествиях в криминальную полицию не поступало. Бернар Бальм свернул летучку за двадцать минут и снова обратил внимание на осложнение обстановки в связи с серьезным ростом смертности среди пожилых людей. Из его кабинета полицейские расходились, обсуждая нынешние катаклизмы природы.

— Противно все-таки, — заметил пожилой сотрудник соседнего отдела. — Слушаешь радио, читаешь газетки, и кажется, ничего этого нет. Жара есть, да, всем известно. А о смертях никто не говорит! Как будто об этом только пожарные, полиция да «Скорая помощь» знают.

— И я об этом подумал, — согласился Мистраль. — Но вот увидишь: как только пресса спохватится, всем, кто вовремя не пошевелился, мало не покажется!

У себя в кабинете Мистраль принял начальника одного из отрядов поговорить о старом сложном деле.

«Ничего особенного, все отработано», — завершил подчиненный свой доклад.

Когда он ушел, Мистраль несколько секунд подумал, снял трубку с телефона и торопливо набрал знакомый номер.

— Здравствуйте, это Людовик Мистраль. Я вам не помешал?

— Нет, — послышалось в трубке.

— Я хотел бы с вами переброситься парой слов… Сегодня до обеда? Нет возражений…

Мистраль зашел в дежурную часть предупредить, что ему можно звонить на мобильный.

Минут через двадцать он поставил машину на тихой улице в Пятнадцатом округе. Дома у своего телефонного собеседника он был впервые, хотя звонили они друг другу в последнее время часто. На первый звонок голос в домофоне отозвался: «Пятый этаж налево», — и стеклянная дверь вестибюля с шумом отъехала.

Когда Мистраль вышел из лифта, врач-психиатр Жак Тевено ждал его на пороге. Они крепко пожали друг другу руки. Тевено жил в большой, со вкусом обставленной квартире. На стенах — современная живопись, в шкафах — роскошная библиотека.

— Как я рад вас видеть!

— А я тем более, — ответил психиатр. — Это ведь значит, что мы оба живы. Вот уж пронесло так пронесло!^[4] Кофе хотите?

— С удовольствием. Без сахара. Надеюсь, я не нарушил ваши планы?

— Нисколько. Жена на работе, а у меня на утро ничего не назначено.

— Сколько времени вы были в коме? — Мистраль спохватился, что задал чересчур прямой вопрос, но врач не обиделся.

— В общем, месяц с небольшим.

— Осложнения?

— Думаю, нет. Но мне все еще нелегко войти в прежний ритм, так что я до сих пор и в больнице, и на дому принимаю только половину дня. Дальше видно будет. А вы как?

— Ну как… средне. Думал, что поправился, но настроение неважное, ни от чего не получаю удовольствия, очень плохо сплю и форма почти на нуле. Должно быть, жара тоже виновата.

— Валите, валите все на жару, она вынесет! Так вы ко мне пришли из-за припадка хандры?

— Нет, не только… хотелось знать, как вы… Но самочувствие и правда так себе. Слово «хандра» как раз подойдет, — улыбнулся Мистраль.

— Хотя бы от жизни выздоравливающего удовольствие получили? Сначала ты в ауте, а потом такое блаженство: дел никаких, занимайся чем хочешь!