Полигон - Татьяна Вагнер

Остов сооружения выглядел враждебным, стены ощетинились ржавой арматурой, в окнах торчат решетки. На покосившемся деревянном столбе ветер раздувает выцветшие, истрепанные тряпки. Кто знает, что здесь было раньше?

Отдаем рюкзаки Лешке и бесшумно огибаем столб – ужас!

Еще шаг, и я свалилась бы в засыпанный снегом котлован, над которым нависает этот столб. Думаю, он глубокий – над снегом кое-где торчат подпорченные ржавчиной штыри. Мы обошли вокруг ямы, вернулись, заглянули в окна – внутри темно и тихо. Нереально тихо!

– Э-эй? – Но никто не откликнулся.

Механизмы внутри постройки остановились много лет назад и постепенно уходят под снег, врастают в мерзлую землю, как скелеты вымерших динозавров. Забрасываем внутрь рюкзаки через выбитую дверь и сами запрыгиваем следом.

Нет, на тепло рассчитывать нечего. Здание выглядит так, как будто его начали строить, а потом бросили недостроенным в большой спешке. Рядом с котлованом сложены серые блоки, из которых собраны стены. Они выглядят основательно попорченными. Но даже недостроенные стены укроют нас от пронизывающего ветра и чужих глаз.

Под ногами, среди пыли и набившегося в широкие щели снега, валялись черные кусочки каменного угля – мы такой иногда собирали у железнодорожной станции. Он хорошо горит – жечь мусорные баки или разводить костры по подвалам любимое занятие неприкаянного молодняка с нашего сектора. В искусстве добывать дармовое топливо «десятке» нет равных! Через день по районам полыхают пожары, иногда из огня успевают вытащить моих обгоревших и надышавшихся угарным газом сверстников, не успевших освоить искусство высекать огонь из подручных средств.

Привычно оглядываемся в поисках чего подходящего на роль печки: наши камеры транслируют сейчас мрачную картину – стена из серых блоков с потеками мазута, мусор и ржавые железяки на полу, промерзший прошлогодний мох по углам и пыльная снежная корка – мне здесь нравится, почти как в родном городе.

Вот то, что надо! Железная крышка от люка. Сдвигаем ее немного в сторону, поближе к стене, при помощи ледорубов. Взглядам открывается бесконечная темная нора, из которой тянет затхлым воздухом. Не хотела бы я туда свалиться!

Мы с Даном стоим рядом и таращимся в черную пустоту: из-за камер, которые не только «видят» но и «слышат», мы не решаемся толком поговорить. Он добросовестно называет меня «Анной», зато мы то и дело обмениваемся многозначительными взглядами – умненький Лешка ухмыляется, он уже считает нас влюбленной парочкой. Если Господин Ведущий внимательно следит за нами, наверняка того же мнения – нет, они оба ошибаются.

Насыпанный горкой уголь никак не хочет загораться, Лешка отправляется поискать каких-нибудь деревяшек, но Дан догадывается разодрать и пустить на растопку брошюрку с правилами Игры, пламя жадно захватило страничку, и костерок разгорелся.

Сейчас зажарим рыбку на углях, получится настоящий пикник! Здесь полно валяется разных железок, – насаживаю рыбу на стальной прут, она успела подмерзнуть и норовит выскользнуть из рук, и Дан пытается мне помочь – наши пальцы нечаянно встречаются, я уже ощущаю их тепло… Вдруг все наше убежище заполняет вопль – такой, от которого стены дрожат, небо готово обрушиться вниз, а игроки точно набегут со всех концов Острова.

Мгновенно мы выскочили наружу – у стены стоял Лешка, прижимал ладони к щекам и орал во все горло.

Дан схватил его за плечи и окунул лицом в снег. Вопль замер.

– Сдурел, Леха?