Дневник жертвы - Клэр Кендал

Мистер Солмс очень болезненно переживает тот факт, что из-за своей доброты и человеколюбия он был вынужден предстать перед судом, и расценивает это как вопиющую несправедливость. Отныне он прекращает всяческое общение с мисс Борн; однако он просит своего адвоката сообщить, что, несмотря на глубокую душевную рану, он искренне желает мисс Борн добра и очень надеется на то, что она обратится за медицинской помощью и попросит кого-нибудь из близких поддержать ее.

По словам детектива Хьюза, судья на это не купился. Он назначил залог и вынес запрет на приближение. Адвокат мистера Солмса заявил протест на том основании, что данный запрет разрушит карьеру его клиента и лишит его средств к существованию, поскольку они с мисс Борн вместе работают. Тем не менее судья не изменил своего решения. Кроме того, он подробно разъяснил адвокату, что нарушение запрета на приближение повлечет за собой серьезное наказание – вплоть до тюремного заключения на длительный срок.

Напоследок детектив Хьюз заверил ее, что теперь мистер Солмс почти наверняка оставит ее в покое, но на всякий случай посоветовал ей не терять бдительности.

Клариссе в голову пришла кошмарная мысль. Может, ей повезло, что он вел себя настолько неадекватно? Может, особо важное дело – это на самом деле не так уж и плохо? Будь его преследование чуть менее настойчивым, в полиции его просто не восприняли бы всерьез и не стали ничего предпринимать. И тогда ему не вынесли бы запрет на приближение, и ей до самой смерти пришлось бы мириться с тем, что он присутствует в ее жизни, отравляя своим ядом каждую минуту ее существования.

Все, чего она хотела сейчас, – это получить назад свою собственную жизнь и наслаждаться тем, что эта жизнь принадлежит ей одной. Большинство людей воспринимают такую возможность как нечто само собой разумеющееся; но она больше никогда не сделает такой ошибки.

Кларисса положила телефон обратно в сумку. Она немного успокоилась. Они уже подходили к станции; Роберт замедлил шаг, чтобы она догнала его.

– Интересный был разговор? – спросил он без всякого выражения.

– Нет. – Она для пущей убедительности помотала головой, заодно убеждая и саму себя. – Довольно тягомотный, но теперь с этим покончено.

Роберт помедлил секунду.

– Я тут подумал, что это, наверно, мужчина. Тот, с кем вы встречаетесь… – Казалось, он просто не в силах был сдержать эти слова.

– О боже, нет! Нет у меня никакого мужчины! – Его лицо чуть расслабилось, и она решила сочинить что-то отдаленно похожее на правду. – Это коллега. Я переживала из-за одной вещи по работе, но он сообщил мне хорошие новости. Теперь все в порядке.

– Замечательно!

– Да, – кивнула она, приложив билет к валидатору, и прошла через турникет. – На самом деле замечательно. И я больше не хочу об этом думать. – Они подошли к лестнице и остановились, прежде чем спуститься к поездам. – Я ни с кем не встречаюсь. Есть только один человек, с которым я хочу встречаться, – сказала она, глядя прямо в его ослепительно-голубые глаза.

Суббота и воскресенье

В выходные она решила испытать себя. Ей нужно было понять, сможет ли она спокойно находиться на улице, не оглядываясь через плечо каждую минуту. В субботу она гуляла по центру и посетила фермерский рынок, который показался ей неожиданно людным и шумным, но в то же время безопасным. Неторопливо выбирая продукты, она размышляла о том, правда ли, что Годфри едва не похитил здесь Полли Хортон.

Она зашла в кофейню и заказала латте, а в ожидании кофе решила написать Каролине: «Если ты вдруг сегодня свободна, приходи ко мне на ужин». Она не надеялась на положительный ответ: Каролина могла обидеться на нее за то, что она не пошла с ней обедать две недели назад. К ее изумлению, Каролина отозвалась почти сразу. Она написала, что будет к восьми и горит желанием посвятить Клариссу в свой сверхсекретный план реорганизации университета.

Кофе еще не принесли, и она отправила короткое сообщение Ровене: «Люблю. Скучаю». Ответа не было; она испугалась, что Ровена искромсает ножницами шелковую ночную сорочку, которую Кларисса послала ей рано утром, но тут же заставила себя выкинуть эту мысль из головы и принялась с удовольствием обдумывать приготовления к визиту Каролины.

Она купила ярко-красные тюльпаны – первые в этом году, оливки, фаршированный рикоттой перец, домашний сыр халуми, ржаной солодовый хлеб, помидоры, копченные на дубовых дровах, и бутылку своего любимого итальянского «Амароне». В палатке с французскими сладостями она взяла пралине, трюфели и миндаль в кокосовой пудре, а напоследок решила купить ингредиенты для тушеной говядины по маминому рецепту.

Вернувшись домой, она не обнаружила на полке ни писем, ни подарков – только счет по кредитной карточке, который показался ей самой прекрасной вещью на свете.

В воскресенье она долго гуляла в полях. Поздним летом они с Генри ходили туда по вечерам смотреть на лисиц. Ей всегда казалось невероятным, что совсем рядом с городом есть такие безмятежно-спокойные и далекие от цивилизации места.

Она зашла на старое, заброшенное церковное кладбище, расположенное рядом с маленькой фермой. Ступать по весеннему мху было очень приятно. У могилы девочки, умершей сорок лет назад, она простояла довольно долго: свежие цветы и новенький плюшевый мишка поразили ее. Кто их оставил – ее мать? Сейчас она уже, наверно, пожилая; Кларисса не удивилась, что она до сих пор оплакивает свое дитя. Она надеялась, что у этой несчастной женщины были и другие дети, хотя и понимала, что один ребенок никогда не заменит другого.

Она сочиняла истории про тех, чья жизнь оборвалась так внезапно, стараясь не причислять к ним Лору, и никак не могла остановиться. Только когда солнце опустилось совсем низко, заставляя ее щуриться, она наконец оторвалась от каменных ангелов и фигурных крестов и перестала выискивать на них даты и имена.