Старая ратуша - Роберт Ротенберг

При виде судьи Саммерса, входящего в зал суда ровно в 10:00, Нэнси Пэриш изобразила самую милую из всех своих улыбок. Она пришла на целую минуту раньше. На стоящего с колокольчиком в дверях констебля Горация это произвело неизгладимое впечатление.

Вместе с переполненным залом Пэриш встала, наблюдая, как секретарь Саммерса, метнувшись к столу, разложил возле судьи его книги. В окне громыхал старый кондиционер, изрыгая потоки холодного воздуха в большое помещение. Взглянув на шумный агрегат, Саммерс царственным жестом дал секретарю понять, чтобы тот его выключил.

Пэриш продолжала стоять, после того как все призванные соблюдать порядок в зале, кроме них с Фернандесом, сели. Она подождала, пока грохочущий кондиционер унялся.

— Доброе утро, ваша честь, — произнесла Нэнси Пэриш.

— Доброе утро, ваша честь, — поприветствовал Фернандес.

— Доброе утро, представители защиты и обвинения, — снисходительно отозвался Саммерс, словно ничего особенного в этот день в зале суда не происходило. Он даже не соизволил взглянуть на собравшихся, оккупировавших все возможные места в зале заседаний, включая балкон.

— Уважаемый суд, я, мисс Нэнси Пэриш, — она повторила фамилию по буквам, — представляю защиту обвиняемого мистера Кевина Брэйса — джентльмена, находящегося в данный момент позади меня на скамье подсудимых, — сказала Пэриш.

— Да-да. Рад видеть, что сегодня его доставили сюда вовремя, — заметил Саммерс.

— Я тоже, ваша честь, — кивнула Пэриш. — Благодаря вашему вмешательству, сэр, моего клиента теперь привозят в зал суда заблаговременно.

— Вот и замечательно, — отозвался Саммерс, явно довольный собой.

«Пока что я ему нравлюсь, — отметила про себя Пэриш. — Посмотрим, что будет после моего первого сюрприза».

— Хотите сделать какие-нибудь заявления, предложения? — поинтересовался Саммерс, после того как Фернандес, представившись, занял свое место. Судья театрально раскрыл новую тетрадь и макнул ручку в чернильницу, предусмотрительно открытую верным помощником. — Полагаю, мы будем следовать обычной процедуре вызова свидетелей.

— Со своей стороны выражаю согласие, — ответила Пэриш.

— Я тоже, — быстро вставил Фернандес, едва успевая подняться с кресла. Саммерс наградил его взглядом, словно желая сказать: «Угомонись, Фернандес. Не стоит так стелиться».

«Спасибо, Фернандес, — мысленно поблагодарила Пэриш. — Пусть Саммерс начнет с того, что разозлится на тебя».

— Могу предположить, мисс Пэриш, что вы традиционно попросите запрет на публикацию материалов слушания. — Саммерс уже что-то помечал в своей тетради. Пэриш научилась следить за движением ручки судьи. Не следовало говорить до ее полной остановки.

Закончив писать, он, удивленный молчанием Пэриш, поднял голову. Она продлила паузу еще на секунду.

— Благодарю вас за предложение, ваша честь, однако зашита не будет просить запрета на публикацию данных материалов. — Она быстро села.

В зале раздался вздох. Из первых рядов, где сидели взволнованные репортеры, до нее донеслось шуршание бумаг и щелканье ручек.

— Тишина! — рявкнул Саммерс. — Либо представители прессы будут соблюдать тишину, либо будут удалены из зала суда. — Затем, переведя взгляд на Пэриш, он ей улыбнулся. Это была улыбка Чеширского кота.

«Саммерс гораздо умнее, чем многие предполагают», — думала Пэриш.

Он явно не ожидал с ее стороны подобного хода и, чтобы осознать только что сказанное, решил, прикрикнув на прессу, потянуть время. И теперь, похоже, он принял решение не придавать этому большого значения.

— Ваше право, мисс Пэриш, — безразличным тоном произнес он.

Краем глаза Пэриш увидела на себе пристальный — как и ожидалось — взгляд прокурора. Он поднялся.

— Да, мистер Фернандес? — уставился на него Саммерс.

— В случае отказа защиты от запрета на публикацию материалов этого требует обвинение.

— Правда? Неужели? — воскликнул Саммерс. В его тоне уже слышалось недовольство.

Пэриш была к этому готова. Раскрыв желтую папку, она встала. Некоторые, более демократичные, судьи не возражали, если представители сторон обращались к ним сидя, но в случае с Саммерсом говорить можно было только стоя.

— Ваша честь, этот вопрос урегулирован прецедентным правом. Защита обладает абсолютным правом просить запрета на публикацию материалов на стадии предварительного расследования. В отличие от обвинения. Для получения запрета на публикацию обвинение должно привести исключительные доводы — что-то вроде угрозы срыва тайной операции или национальной безопасности. В данном случае подобные доводы явно отсутствуют.

Вытащив из папки сборник прецедентов в синем переплете, она протянула его секретарю, а тот, в свою очередь, Саммерсу. Второй экземпляр подала Фернандесу. Тот принял его неохотно, словно отвергнутый жених — обручальное кольцо.