Прах к праху - Тэми Хоуг

— Она пыталась наладить свою жизнь, — сказала мать Лайлы Уайт. По ее лицу было видно, что она только и делала, что раз за разом повторяла ложь, в которую хотелось верить самой, но при всем желании это плохо получалось.

Мэри Мосс до глубины души жалела женщину.

Семейство Уайт проживало в небольшом поселке под названием Гленкоу. В таких местах, как это, сплетни — любимое всеми занятие, а слухи режут, как осколки стекла. Мистер Уйат работал механиком в магазине сельскохозяйственного инвентаря. Семья жила на краю поселка в аккуратном домике, перед которым выстроилось семейство бетонных оленей, а на заднем дворе болтались качели. Качели предназначались для внучки, которую они с женой воспитывали. Кайли, дочь Лайлы, четырехлетняя упрямица, которая не задумывалась над тем, куда подевалась мать. Пока.

— Она позвонила в четверг вечером. Тогда она уже слезла с наркотиков. Потому что они затащили ее на дно, — миссис Уайт поморщилась, как будто слова оставили горький осадок во рту. — А все этот мерзавец Остертаг. Он приучил ее к наркоте.

— Успокойся, Джинни, — устало произнес супруг, которому явно надоело слушать причитания жены. Это был высокий, крупный мужчина с глазами цвета линялых джинсов. Лицо типичного фермера, в глубоких морщинах, какие бывают у тех, кому приходится постоянно щуриться на ярком солнце.

— Не затыкай мне рот, — огрызнулась жена. — Всем в городке известно, что он приторговывает наркотой, а его родители делают вид, будто не замечают, какое дерьмо их сынок. Смотреть противно.

— Аллан Остертаг? — уточнила Мосс, сверяясь со своими заметками. — Ваша дочь училась вместе с ним в школе?

Мистер Уайт со вздохом кивнул. Было видно, что разговор для него в тягость, и он не может дождаться конца, чтобы начать вновь залечивать раны, в надежде, что больше никто не станет их вскрывать. Тем временем супруга продолжала трещать про семейку Остертагов. Мэри Мосс терпеливо ждала, когда она наконец закроет рот, прекрасно зная, что Аллан Остертаг никогда даже близко не проходил как вероятный подозреваемый в убийстве Лайлы Уайт и потому не представлял интереса.

— Скажите, а ваша дочь не говорила вам в то последнее лето, что встречается с каким-то конкретным мужчиной? — спросила она, когда миссис Уайт наконец закончила гневную речь. — Типа постоянного бойфренда? С кем-то таким, кто мог бы создать для нее проблемы?

— Мы уже отвечали на эти вопросы, — произнесла Джинни Уайт с легким раздражением. — Или вам было трудно все записать, что вы снова спрашиваете? Ну конечно, какая разница — одной убитой девушкой больше. Это же не ваши дети, — произнесла она, с явным намерением задеть за живое. — Почему-то когда убили нашу Лайлу, в новостях не передавали ни о какой следственной группе. Полиции не было дела…

— Неправда, миссис Уайт…

— Полиции не было никакого дела, когда наркоторговец избил ее прошлой осенью. Они даже не стали его трогать. Как будто наша дочь — это только наше личное дело, а вам она требуется лишь для отчета, — с горечью произнесла миссис Уайт, и глаза ее наполнились слезами. — Она никому нужна. Только нам, и все.

Мэри поспешила выразить соболезнование, прекрасно зная, что ее никто не станет слушать. Потому что никакое объяснение не способно преодолеть обиду, оскорбленные чувства, озлобленность, боль. Родителям девушки нет никакого дела до того, что расследование каждого убийства требует особого подхода и всегда отличается от расследования других преступлений. Для них важно другое: что дочь, которую они всем сердцем любили, выбрала не самую светлую дорогу в жизни. Что ушла из нее проституткой. Именно такой она останется в памяти мира, если ее вообще еще кто-нибудь помнит. Жертва номер один, судимая. Проститутка и наркоманка.

Они наверняка до сих пор в страшных снах видели газетные заголовки. И все надежды, какие у них имелись относительно будущего дочери, разбились вдребезги, так и не воплотившись в жизнь. И никому не было дела до того, что Лайла Уайт хотела стать психологом-консультантом, что она неплохо училась в школе и что она проплакала все глаза от того, что не может самостоятельно воспитывать дочь.

В папке, что лежала на соседнем сиденье, имелись фотографии Лайлы и Кайли на заднем дворе родительского дома. Карточки, где их лица светились улыбками, где на обеих были яркие бумажные колпачки в честь четвертого дня рождения девочки. Мать и дочь плескались в зеленом надувном бассейне. А три недели спустя кто-то самым зверским образом лишил жизни Лайлу Уайт, осквернил ее тело и поджег, словно мусорную кучу.

Жертва номер один, судимая. Проститутка и наркоманка.

Мосс мысленно проанализировала брошенные ей упреки. Не каждое совершенное в городе убийство требовало создания специальной следственной группы. Что не помешало тому, чтобы убийство Лайлы Уайт было расследовано самым тщательным образом. Им тогда занимался Ковач, а он, как известно, в лепешку разобьется, но дело сделает, независимо от того, кем была жертва, чем занималась, какую жизнь — праведную или нет — вела.

И тем не менее не давал покоя вопрос, высказанный вслух Джинни Уайт: так ли все случилось бы, будь жертвой номер один не ее дочь, а Бондюрана?

На двери квартиры Джиллиан поменяли замок. Получив новый ключ в полицейском управлении, Лиска открыла дверь. Вместе с Мишель Файн они поднялись на второй этаж, где детектив понаблюдала за тем, как подруга Джиллиан распахивала и закрывала дверцы шкафов, выдвигала ящики. Время от времени в задумчивости останавливалась, как будто та или иная вещь будила воспоминания.

— Господи. Даже дрожь берет, — призналась Мишель и обвела взглядом комнату. — Даже не верится, что здесь может быть так чисто.

— К Джиллиан не приходила уборщица?

— Нет. Ее отец как-то раз пытался в качестве подарка нанять прислугу. Честное слово, мне бы такое и в голову не пришло! Но Джилли отказалась. Не хотела, чтобы посторонние люди копались в ее вещах… Нет, всё на месте, — добавила Мишель, изучив содержимое полок и ящиков.

Она подошла к комоду Джиллиан и окинула взглядом стоявшие на нем вещи: шкатулка из красного дерева, несколько ароматизированных свечей в разных подсвечниках, небольшая фарфоровая статуэтка женщины в элегантном голубом платье… Официантка задумчиво потрогала статуэтку.

Напоследок она забрала из второй спальни свои вещи. Лиска тем временем спустилась вниз и еще раз окинула взглядом гостиную и кухню. На этот раз впечатление оказалось совсем иным, чем когда она была здесь впервые. По идее, здесь обязан царить беспорядок, но он не наблюдался. В памяти не сохранилось ни одного случая, чтобы убийца, так сказать, в качестве дополнительной услуги, присылал в дом жертвы уборщицу. И тем не менее кто-то здесь навел порядок. Нет, не просто все тщательно протер, чтобы убрать отпечатки пальцев, а навел чистоту, сложил и убрал в шкаф или комод одежду, вымыл посуду.

Ее мысли вновь вернулись к Мишель Файн и Джиллиан. Подруги, хотя, казалось бы, что между ними общего?

Если бы поступило требование выкупа, то эта странная дружба тотчас бы стала предметом тщательного изучения. Но даже если его и не поступало, это еще ничего не значило, и она на всякий случай занесла Файн в список подозреваемых. Что делать, профессиональная привычка.