Добрый волк - Александр Содерберг

«Пиа Ландгрен».

* * *

В здании редакции светилось одно-единственное окно в отделе спортивных новостей.

Каролина включила компьютер и набрала в «Гугле» «Пия Ландгрен» – ни одного совпадения. Она расширила зону поиска, подключила все возможные каналы и написала это имя снова. Похоже, для Всемирной сети никакой Пии Ландгрен не существовало.

Бергер чувствовала, что устала. Тело у нее ныло, глаза закрывались сами собой. С каким удовольствием она вздремнула бы часок-другой… Журналистка перевела компьютер в режим ожидания. Уставилась в пустоту.

Собственно, зачем она здесь?

Вопрос пришел сам собой – до сих пор Каролина им не задавалась. Что Гектор Гусман делает в Швеции? Очевидно, его привезли сюда насильно, чтобы предъявить ему какое-то обвинение. Но раньше? Он ведь несколько лет прожил в Стокгольме. Что его сюда привело? И кто такая Пиа Ландгрен – его жена? Сестра? Подруга? Может, мать?

Каролина вдруг поняла, что грызет карандаш.

«Подруга», – записала она на клочке бумаги.

И снова вошла в «Гугл», на этот раз за информацией о Гекторе Гусмане. Не нашла ничего, расширила зону поиска…

Итак, Испания. Что ж, у Бергер и там были зацепки.

Она выдвинула ящик стола и вытащила коробку с визитными карточками. Больше трехсот штук… Каролина хорошо помнила женщину, с которой познакомилась на конференции год назад, – мадридской журналисткой из «Эль Паис».

Бергер пересмотрела содержимое коробки. Вот и она, Клаудиа.

Каролина написала ей мейл. Напомнила, кто она, и попросила найти запись из испанского регистрационного списка о некоем Гекторе Гусмане, уроженце Малаги или Марбельи, около сорока лет от роду. Добавила, что это срочно.

Потом Каролина позвонила фотографу, который сторожил Эдди.

– Доктор говорит, что его состояние без изменений, – сообщил Рэй. – Я не отхожу от него.

Между тем заспанные коллеги Бергер понемногу собирались в редакции.

* * *

София молилась, стоя перед зеркалом в ванной. В прихожей она обняла Лотара. Подошел Йенс, спросил как бы между прочим:

– Уже собралась?

Бринкман ободряюще улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. Но его улыбка быстро исчезла. Валь прикрыл глаза и обнял Софию за плечи:

– Я буду ждать тебя дома. Сделай, что до́лжно, и возвращайся.

Голова женщины коснулась его груди. Бринкман услышала слабый стук его сердца. Меньше всего ей хотелось сейчас куда-то уезжать.

Тем не менее четверть часа спустя она сидела на заднем сиденье такси рядом с адвокатом Томасом. Он что-то говорил, но она не слушала. Кровь стучала у нее в висках. Поездка до здания суда вылилась в сплошное мучение. Непохожий сам на себя, Стокгольм угрожающе нахмурился, и Софии захотелось бежать подальше из этого серого города.

* * *

Томас Розенгрен направился к регистрационной стойке заявить об их прибытии. Охранник объяснил ему, как пройти в комнату, откуда должна была давать показания София. Это оказался кабинет в конце коридора с изображением микрофона на двери. Звукоизоляцию обеспечивала березовая обшивка на стенах. В центре стола был вмонтирован микрофон, рядом стоял графин с водой и стакан.