Экзорцисты - Джон Сирлз

«Поверьте, моя семья в большинстве случаев ничем не отличается от других семей. По утрам в субботу моя жена отправляется за продуктами. Мои дочери…»

«Может быть, – подумал Хикин, останавливая магнитофон и перематывая на начало фрагмента, чтобы снова его прослушать, – может быть, я не такой уж плохой репортер».

В следующую субботу он бродил по ближайшему к Баттер-лейн «Марс Маркет»[49]. Как холостяк, он редко бывал в таких магазинах, предпочитая покупать готовые обеды и мороженое в «Севен-илевен».

Он провел в магазине почти час, брал какие-то товары с полок и бросал в тележку, пока продавцы не начали подозрительно на него поглядывать. Тогда он оставил нагруженную тележку в одном из пустых рядов и быстро вышел на улицу.

В течение следующих недель Хикин постоянно повторял себе, что следует забыть про нашу маму и написать статью на основании собственных заметок и магнитофонной записи. И все же, когда наступила суббота, он снова оказался в «Марсе» с тележкой, наполненной продуктами. Но на этот раз, когда он подошел к стойке с готовыми обедами, сзади послышался голос:

– Сэм?

Хикин обернулся, но увидел не мою мать, а отца. Рядом с ним стояла двенадцатилетняя я, с волосами, заплетенными в косички, и с ярко-красными браслетами на запястьях.

– П-п-привет, – сказал Хикин, к которому снова вернулось заикание.

– Привет, – ответил отец.

– И т-т-тебе привет, – сказал мне репортер. – Должно быть, ты Сильви. Я видел твои фотографии у вас в гостиной. А что у тебя на запястьях?

Я тряхнула рукой, собирая резиновые кольца вместе.

– Это браслеты дружбы.

– Ну, п-п-похоже, у тебя двое хороших друзей. Я прав?

– Да. Гретхен и Элизабет. Мы все носим одинаковые браслеты.

– Как ваши дела? – спросил мой отец.

Хикин огляделся по сторонам, рассчитывая увидеть мою мать.

– Х-х-хорошо. А у в-в-вас?

– Прекрасно. Я собирался позвонить вам и спросить, когда ваша история будет напечатана.

– История? Д-д-да. Вы об этом. Ну, уже с-с-скоро. Мне просто нужно…

– Что вам нужно?

– Записать ее, – выпалил Хикин. – Записать всю историю.

– Записать? – удивился мой отец. – Мы говорили несколько недель назад. Похоже, работа требует больше времени, чем я предполагал.

– Да, в данном случае. Потому что я должен п-п-поговорить… я хочу с-с-сказать…

– Уточняющие вопросы?

– Да, уточняющие вопросы. Я должен еще раз к вам прийти и задать их.

– Конечно. Почему бы вам не зайти завтра? В такое же время?

На следующий день Хикин пожаловал в наш дом во второй раз. По пути он обещал себе задать вопрос о моей матери. В конце концов, она составляла половину истории, и его интерес к ней представлялся совершенно естественным. Репортер позвонил в звонок, забыв, что моя сестра его испортила, бросая внутрь монетки. Тем не менее дверь распахнулась, и Хикин приготовился задать вопрос в тот самый момент, когда увидит моего отца. Но на пороге появилась мама.

– Мне показалось, что кто-то стоит у двери, – тихо сказала она. – Все в порядке? Вы выглядите испуганным. Вы не возражаете, если я задам такой вопрос?

– Ну, п-п-просто. Пока я сюда ехал, мне к-к-казалось… не казалось… я пытался с-с-спланировать, как п-п-пройдет мой визит. И не ожидал…

– Чего вы не ожидали?

– Вас, – сумел выговорить он. – Я не ожидал увидеть вас.

– Ну, я тоже не ожидала вас увидеть. Я предпочитаю, чтобы от нашего имени говорил муж. Не люблю давать интервью. Но боюсь, вам придется зайти в другой раз. Я передам ему, что вы приходили.

Моя мать вышла на крыльцо и плотно закрыла за собой дверь. Она тепло улыбнулась Хикину и двинулась мимо него к стоявшему на подъездной дорожке «Датсуну».

– Я не п-п-понимаю, – сказал Хикин ей вслед. – Мы с ним договорились. Где он?

– Он на втором этаже, в постели. Мой муж потянул спину.

– Я сожалею.

– И я сожалею.

Моя мать подошла к машине и посмотрела на нее, как на норовистую лошадь, на которую ей совсем не хотелось садиться. Хикин наблюдал, как она перебирает ключи на связке в поисках того, которым открывалась дверца автомобиля.

– Вы ненавидите водить машину, – выпалил Хикин на одном дыхании.

Она посмотрела на него блестящими зелеными глазами.

– Как вы догадались?

– Ваш муж. Это записано на магнитофоне. Он рассказал мне, когда я брал у него интервью. И сейчас вспомнил.

– Вы правы. Я всегда нервничаю, потому что у меня это плохо получается. Но я справляюсь, когда у нас нет другого выхода.

– Я могу вас отвезти. Мне все равно куда.

Моя мать ответила ему не сразу. Она заглянула внутрь машины, покрутила в руках ключи и только после этого повернулась к Хикину.

– Никаких интервью, – обещал он. – Только дружеская беседа.

Моя мать собиралась в аптеку, чтобы купить боле-утоляющие таблетки для отца. Она объяснила, что иногда он выписывал рецепты на ее имя, потому что у него осталась медицинская лицензия. В остальном разговор вел репортер, он заикался и путался, несмотря на все свои старания. Рассказал ей об одиноком годе, проведенном им в военно-воздушных силах, где он работал делопроизводителем.

– Не с-с-слишком многим людям известны такие детали, но Х-х-хью Хефнер также работал делопроизводителем в ВВС. Б-б-больше ничего общего у меня с ним нет.

Хикин шутил так не в первый раз, и всегда его слова вызывали смех, но моя мама лишь сказала:

– Прошу меня простить, но кто такой Хью?

– Хефнер.

– Хейфер?

– Нет, Хефнер.

– И кто же он такой?

– Ну, разве вы не знаете, он возглавляет журнал «Плейбой».

Она прижала руку к груди.

– Мне очень жаль, мистер Хикин…

– Сэм. Называйте меня Сэм.

– Мне очень жаль, Сэм, но я не знакома с такого рода публикациями и не знаю людей, которые ими занимаются.

В общем, их первая встреча началась не слишком удачно. Хикин хотел все изменить, стартовать снова. Но вместо этого принялся рассказывать маме о своей жизни в газете, о банальных статьях и мечте найти тему, которая позволит ему написать настоящую книгу. И все это время мама сидела на пассажирском сиденье, от нее пахло розовой водой, что вполне соответствовало ее имени, а изящные руки поглаживали черную кожаную сумочку, словно та превратилась в урчащую кошечку. На полу валялись пустые бутылки от содовой, и она отпихивала их ногами всякий раз, когда «Фольксваген» поворачивал.