Обжигающий фактор - Кайл Миллс

— Люди вроде тебя, подонок? — взорвался Брэд Лоуэлл. — Да ты просто садист-психопат, который кончает, убивая беззащитных женщин! Да как ты можешь хоть приблизительно представить, что такое быть солдатом…

— Брэд… — предостерег его Прайс.

— А-а-а, честь и достоинство войны… — протянул Марин. — Мужество, требующееся для того, чтобы сбрасывать бомбы на беззащитные деревни. Неоценимая отвага, нужная, чтобы бомбить технологически отсталые страны из стратосферы. — Он чуть повернулся на кресле и уставился на Лоуэлла. — Много детишек сожгли, полковник? И как, понравилось? Убивать тысячи нажатием кнопки — или росчерком пера? Чувствуете себя богом?

— Заткнись, дерьмо поганое!

Рука Лоуэлла, странно пустая, вылетела из кармана пиджака. Он рванулся вперед.

— Брэд! — завопил Прайс, вскакивая с места.

Лоуэлл остановился в пяти футах от Марина, не удостоившего угрозу нападения ни малейшим вниманием. Реальной опасности не было. Уж Прайс бы об этом позаботился.

— Отныне всему этому будет положен конец, доктор Марин, — промолвил Прайс, продолжая свои смехотворные попытки взять верх.

— Прошу прощения. Не совсем понимаю, о чем вы.

— Вы будете находиться под постоянным наблюдением отряда полковника. Вас будут сопровождать от дома до работы и обратно. Вы не будете покидать дом иначе, как для поездок сюда. Вы не будете делать ничего, кроме работы над проектом.

Марин кивнул, делая вид, будто обдумывает услышанное.

— А если я не смогу работать в таких условиях, генерал? Что тогда? Мы с вами знаем, что, кроме меня, существует всего один человек, способный завершить подобный проект. А Эрик Твен не станет сознательно работать на военную промышленность.

При упоминании Твена глаза Прайса на миг вспыхнули — Марин знал, что так оно и будет.

— Не переоценивайте мой патриотизм, доктор. Я закрою проект, вы и глазом моргнуть не успеете. — Невысказанная угроза прозвучала вполне явственно, как и задумывалось. Конец проекта стал бы концом и доктора Эдварда Марина. Но это был пустой блеф. Патриотизм Прайса не имел никакого отношения к делу. А вот амбиции очень даже имели. И Марин знал, что их переоценить невозможно. Он изобразил на лице намек на неуверенность. Его план, хотя еще и не доведенный до конца, предполагал, что в «СТД» некоторое время продержится прежний порядок вещей.

Прайс увидел, что выражение лица собеседника изменилось, и решил, будто окончательно победил.

— Вы упомянули Эрика Твена, доктор. Мы полагаем, что он сейчас находится в обществе молодой особы, которая принялась расследовать эту… ситуацию. Мы полагаем, что она связалась с ним потому, что он был замешан в происшествии в Университете Хопкинса.

«Ситуация». «Происшествие». Марин с трудом подавил улыбку. Смешно, что Прайс прячется за такими бескровными и невыразительными эвфемизмами.

— Жизненно важно найти его. — Прайс сделал драматическую паузу. — Это в интересах нас обоих.

Марин медленно кивнул, словно мучительно принимая решение.

— Думаю, я могу вам помочь, — наконец произнес он.

Прайс почти незаметно улыбнулся, а Марин наклонился вперед и взял с письменного стола перед ним блокнот. Написав на нем что-то, он подтолкнул блокнот по столу к генералу.

— Что это? — спросил Прайс, читая список из двенадцати имен. — Тирелл Дариен? Разве он не на нас работает?

— Трое из этих людей работают на нас, — отозвался Марин. — Думаю, существует большой шанс, что Твен свяжется с одним или несколькими из них.

— Почему?

Да потому, что он сам рассказал Куинн про «СТД»! Марин предполагал, что Эрик станет звонить знакомым из разных областей науки, пытаясь выяснить что-нибудь про компанию. Нельзя было исключать и тот вариант, что он и прекрасная, прекрасная Куинн Барри уже знают, кто он такой. Но разумеется, рассказывать об этом Прайсу было бы непрактично.

— Назовите это наитием, генерал.