Жесть - Александр Щеголев

Конь вдруг остановился, повинуясь молчаливой команде всадника; их силуэт закрыл луну. Исполинская косая тень легла на магазин. Почуяли кого-то? Марину? Пес, ощеряясь, крутил головой, принюхивался. Из ноздрей коня шел пар. Ветер, думала Марина, в какую сторону дует ветер?! Кажется, от них — ко мне… Если бы не шумное дыхание животных, эта сцена была бы полностью лишена реальности. Ситуация застыла. Секунды тянулись, как года…

Грянул далекий выстрел — гулко разнесся над землей.

И неподвижность была поломана: всадник ожил, пришпорил коня, свистнул собаку. Свирепая троица умчалась во тьму. Видение растаяло…

Было все это или нет? — спрашивала себя Марина, с трудом преодолевая дрожь.

Она пробиралась к намеченной цели, не позволяя Луне светить себе в лицо.

А Луна неожиданно повела себя так, словно потеряла к Марине всякий интерес: не блуждала вокруг бывшей подруги, не поворачивала вместе с ней, даже не пыталась заглянуть к ней в глаза. И понимание этого факта принесло значительное облегчение.

Напрягало другое. Если каких-то четыре-пять часов назад фантастическая тишина стояла в садоводствах, как трясина, то сейчас настало время звуков. Иногда взрыкивал мотоцикл — вдалеке и в стороне; перебрехивались собаки, кричала какая-то птица, пару раз слышны были выстрелы. Периодически раздавались неопознанные звуки: стуки, трески, скрипы. Марина каждый раз вздрагивала, прислушиваясь и осматриваясь, но никаких признаков жизни вокруг так и не было — ни малейших. Отчего становится еще страшнее.

Она кралась по пустынным улицам, сжавшись в комок, — от забора к забору, от дерева к дереву.

Звук собственных шагов казался оглушительным.

Стемнело настолько, что детали пейзажа уже не угадывались; вокруг было беспорядочное движение темных пятен, игры теней, танцы призраков.

Одежда практически высохла. Но от холода колотило так, что ноги выскакивали из сапог, а руки — из рукавов курточки. Подступали обещанные заморозки…

…Она вышла к пруду. Лунная дорожка растелилась по водной поверхности, будто приглашая пойти напрямик, на ту сторону. Вначале Марине показалось, что это тот же пруд, где они с Павлом делали привал… где они столь беззаботно ребячились… смешно вспоминать — целовались!

Смешно вспоминать?

А ведь это были поцелуи Смерти…

Марина остановилась. Замерла, не решаясь выйти на открытое пространство. Водоем, разумеется, был другим: с маленьким пляжем, с просевшими кабинками для переодевания, с кучами мусора на песке. Она стояла, мучительно вспоминая карту… что же это за место? Кажется, если вернуться назад, до первого перекрестка, попадешь на Бобовую улицу, и прямо по ней — на Маковую… в общем, эта пауза, возможно, ее спасла.

Сквозь тьму, исчезая и появляясь, стремительно приближались два ослепительно-белых пятна. Фары! Шум автомобиля!

Спрятаться! — лишь подумала она, а рефлексы уже все сделали за нее. Вот здоровенный тополь, сваленный почти под корень ударом молнии; вот торчащий из земли огрызок, оставшийся от дерева… Прыгнуть, присесть на корточки, осторожно выглянуть…

Машина, заложив лихой вираж, влетела на берег пруда. Мерзко завизжали тормоза. С грохотом обрушилась одна из кабинок для переодевания, снесенная лобовым ударом. Водитель явно куражился.

Это был свадебный «Мерседес» — с кольцами, с ленточками, с непременной надписью на заднем стекле «Just married[16]». Из раскрывшихся дверей вырвалась оглушительная музыка — разудалый блатной рэп:

Не вынесла душа напряга,

Гнилых базаров и понтов.

Конкретно кипишнул бродяга,

Попер, как трактор… и готов![17]

Вылезли двое. Высокий и средний.

— Ну чего, мудло, приобрел навык вождения? — спросил средний.

— Ты достебёшься… Давай, отправляем ее.

Средний довольно ухнул — засмеялся. И тут же посерьезнел:

— Музыку выруби. Терминатора приманим.

Певец успел продекламировать с надрывом:

Но есть еще, козлы, правилка воровская,

За все, как с гадов, спросят с вас…

И колонки заткнулись.

Водитель с пассажиром открыли багажник и выгрузили…

(Черт, подумала Марина. Опять видение? Ну не бывает так — за один день, за один вечер! Столько жути, столько бреда и абсурда…)

…женщину — в белом платье невесты. Деловито бросили ее на песок…

Не женщину. Просто труп. В свете, падающем из салона (плюс габаритные огни), невозможно было ошибиться на сей счет. Кружевное платье то ли разорвано, то ли распорото, — от декольте донизу. И все в грязи. На шее — удавка из фаты…

Марина глядела на невесту, закрыв рот руками.

Тот из убийц, что повыше, был одет весьма экстравагантно: потертые джинсы дополнял блестящий черный пиджак с фалдами (верхняя часть от фрачной пары). Очевидно, это все, что осталось от жениха… куда ж они его-то дели?

— Живем, Берия! — сказал высокий, роясь в багажнике. — У них тут аккумулятор старый… Помоги-ка.

— Аккумулятор мы утилизуем, Валя, — отозвался средний. — Давай запаску.

— Запаски мало. Раздуется баба — вытащит ее на поверхность. Как тот, помнишь? Ну, черножопый на «пятёрке»…

Фантомы, называющие друг друга Валей и Берией, взялись за работу. Прикрутили к телу женщины аккумулятор, пропустив проволоку под мышками, подтащили изрядно потяжелевший груз к воде, раскачали и бросили.

Громкий всплеск — и дело сделано.

Лунное зеркало пошло волнами.

Берия снял старомодную кепку (оказалось, он обрит наголо), поправил очки и торжественно начал:

— Покойся с миром… И знай, что жизнь твоя легла на грунт не напрасно… И пусть тебе не суждено было понять простую вещь…

Очки агрессивно посверкивали, отражая Луну. Напарник натянул кепку ему обратно на бритую бошку и почти силком потащил к машине:

— Амба! На базу. Там речь свою толкнешь…

Уехали.

Марина села на влажную траву, прислонившись спиной к мертвому дереву, и долго смеялась, не в силах остановиться…

Надо было идти, и она шла. Звуки окружали ее, не позволяя расслабиться. Где-то пьяно орали… а может — пели? Где-то опять стреляли — далеко, не страшно. Временами чудился лошадиный топот…

Истошный женский вскрик нарушил хрупкое равновесие.

В этом крике не было ни разума, ни слов. Наступившая следом тишина упала на мир, как гигантская подушка, придушив на секунду все прочие звуки. Марина присела, панически озираясь. Откуда кричали? И почему?