Судьба Томаса, или Наперегонки со смертью - Дин Кунц

Быстро вытаскивать пистолет из кобуры я не умел, поэтому не хотелось мне оставлять оба пистолета в кобурах, как предложил мистер Хичкок. Я понимал, что, конечно же, вызову подозрения, если появлюсь на людях с пистолетом в руке и готовый открыть огонь, но мне пришлось совладать с нервами, прежде чем последовать его инструкциям.

Я выключил свет в комнате с бумажными полотенцами и туалетной бумагой, глубоко вдохнул, медленно выдохнул. После этого вышел в подвальный коридор.

Направился в конец, к лестнице черного хода, которая привела меня сюда, когда справа открылась дверь и женщина вышла из кабинета мужчины, которого я убил.

Лет двадцати с небольшим, красивая, несмотря на обилие готской косметики (ее хватило бы Элису Куперу на ностальгическое турне по стране), в черных сапогах на высоком каблуке, узких и плотно обтягивающих — обтягивать было что — кожаных штанах и коротеньком кожаном пиджаке, оставлявшем открытыми живот и поясницу. Если большинство девушек, исполняющих танец живота, вставляют в пупок драгоценный камень, то эта женщина отдала предпочтение вырезанному из кости черепу.

На лице не читалось тревоги, которая, несомненно, появилась бы, если б женщина обнаружила труп. Хотя, с другой стороны, эти люди видели столько трупов и с такой регулярностью, что еще один мог и не произвести впечатления. Она мне улыбнулась, продемонстрировав невероятно белые зубы — мне таких видеть не доводилось, — но верхние клыки выглядели более острыми, чем их могла создать природа.

Я поднял сжатую в кулак правую руку и произнес: «Контумакс», — чувствуя себя сатанинским идиотом, но она, вместо того чтобы ответить «потестас», сказала: «Привет, мальчик-красавчик».

— Привет, — повторил я более традиционное приветствие.

Приятно, конечно, когда девушка называет тебя мальчиком-красавчиком, если только она вся не обвешана ножами. По два в чехлах свисали с ремня на каждом бедре. На спине, в ножнах, она носила настоящий меч, который легко могла выхватить правой рукой из-за левого плеча. С каждого запястья свисала опасная бритва, хотя в настоящий момент лезвия прятались в рукоятках из слоновой кости. Я подозревал, что легким движением кистей она могла открыть обе бритвы и без заминки пустить их в ход. И что бы она ни собиралась делать с мальчиком-красавчиком, я сомневался, что речь могла пойти о сексе. Как выяснилось позже, ошибся.

— Ты знаешь Роба Баркетта, сладенький? — спросила она.

— «Двенадцать правил успешного менеджмента».

Она то ли засмеялась, то ли фыркнула.

— Да, он из этих говнюков. И где он взял тот глупый постер с кошкой и крокодилом?

— Точно сказать не могу, но не в магазине, торгующем открытками «Холмарк».

— Ты его видел? Он сказал, что будет в своем кабинете.

Вероятно, она не обошла стол и не заглянула в нишу между тумбами, где Роб расположился в позе зародыша, словно намеревался родиться после смерти.

Она подошла ближе и оглядела меня от промежности до губ и глаз.

— Ты сегодня участвуешь в шоу?

— Да. Ты тоже?

Легким движением кисти она сжала костяную рукоятку и раскрыла бритву с таким острым лезвием, что оно могло разрезать пополам человеческий волос по всей длине.

— Превосходно! — воскликнул я, притворившись, что восхищен ловкостью ее рук. — Тебе приходилось резать такого раньше?

— Аппетитного маленького мальчика? Нет. Самому младшему, которого я резала, было восемнадцать. Они подходят ко мне, думая, что они такие горячие парни, но на самом деле они щенки. Что у них горячее, так это кровь. Меня зовут Джинкс[31].