Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

Зазвонил телефон. Мари на мгновение застыла, потом бросилась в спальню и сняла трубку.

— Алло?

— Привет, сестричка, это Джонни.

– А, это ты …

— Из чего следует, что о Дэвиде новостей нет.

— Нет, братишка, и мне немного не по себе.

— Он позвонит, как только сможет, ты же знаешь.

— Неужели ты звонишь, чтобы мне об этом сказать?

— Нет, просто проверка. Я застрял на большом острове, и похоже мне придется пробыть здесь какое-то время. Мы с Генри сейчас в Доме Правительства и ждем, когда губернатор лично поблагодарит меня за услуги министерству иностранных дел.

— Я ничего не понимаю…

— Прости. Генри Сайкс — помощник губернатора Ее Величества — попросил меня помочь тому престарелому герою французского сопротивления, который живет недалеко от тебя. А если королевский губернатор собирается тебя отблагодарить, ты должен ждать, пока тебя отблагодарят — ибо когда связи исчерпаны, Дом Правительства — это то, что надо таким, как я.

— Джонни, ты меня совсем запутал.

— От Бас-Тер надвигается шторм. Он начнется через несколько часов.

– От кого?

— Откуда, ты хотела сказать. Неважно, я вернусь до его начала. Скажи горничной, чтобы приготовила мне постель.

— Джон, тебе совсем не обязательно здесь оставаться. Господи, тут за оградой и внизу на пляже вооруженные люди и черт знает кто еще.

— Ничего, это нормально. Пока, и обними за меня детей.

— Они спят, — успела ответить Мари, когда ее младший брат положил трубку.

Забывшись, Мари тоже опустила трубку, и, глядя на телефон, вслух произнесла: «А ведь я совсем тебя не знаю, братишка… наш дорогой, неисправимый братишка. А сколько про тебя знает мой муж, черт бы вас обоих побрал! »

Снова зазвонил телефон, испугав ее. Мари сняла трубку.

— Алло?

— Это я.

– Слава Богу!

– Его нет в городе, но все в порядке. Со мной все хорошо, и дело продвигается.

— Тебе не нужно этого делать! Нам всем не нужно этого делать!

— Нет, нужно, — ответил Джейсон Борн, как будто Дэвида Вебба никогда и не было. — Просто знай, что я люблю тебя — он тебя любит…

– Прекрати! Опять это происходит…

— Ну, извини меня, пожалуйста, прости .

— Ты ведь Дэвид!

— Конечно, Дэвид. Я просто пошутил…

— Нет, ты не шутишь!

— Я говорил с Алексом, только и всего. Мы просто немного поругались!

— Нет, ты меня обманываешь . Я хочу, чтобы ты вернулся, чтобы ты приехал сюда!

— В таком случае я больше не могу с тобой говорить. Я люблю тебя.

Послышались короткие гудки, а Мари Сен-Жак-Вебб бросилась на кровать, и покрывало заглушило ее стоны отчаяния.

Александр Конклин, с красными от напряжения глазами, стучал по клавиатуре своего компьютера, глядя на записи в папках, которые Борн прислал из поместья генерала Свайна. Двойной зуммер неожиданно разорвал тишину комнаты. Это был равнодушный сигнал машины о том, что обнаружено очередное двойное соответствие. Он проверил результат. R.G. Что это значит? Ввел значение еще раз, но ничего не нашел. Снова начал печатать, словно бездушный автомат. Тройной зуммер . Алекс продолжал нажимать раздражающе светлые клавиши, все быстрее и быстрее… Четыре сигнала зуммера… пять… шесть . Стереть написанное — остановиться — продолжить. R.G. R.G. R.G. R.G. Что это может быть?

Он перепроверил данные по записям из трех кожаных папок. На экране зеленым цветом вспыхнул набор заурядных цифр. 617-202-0011 . Телефонный номер. Конклин соединился с Лэнгли, вызвал ночного дежурного и попросил оператора из ЦРУ проверить полученный номер.

— Он не проходит по нашей базе, сэр. Это один из трех телефонов одного в Бостоне, штат Массачусетс.

— Назовите имя абонента.

— Гейтс, Рэндольф. Дом номер…

— Благодарю, оператор, — не дал ему закончить фразу Алекс, который уже узнал все, что нужно.

Рэндольф Гейтс, ученый, юрист и адвокат для избранных, для сильных мира сего. Ничего удивительного, что такой человек замешан в миллионных махинациях американского интереса в Европе… Нет, минутку. Это странно, это просто невозможно! Не может быть, чтобы этот адвокат был связан с сомнительной и незаконной организацией типа «Медузы». Бред какой-то! Никто не был в восторге, когда этот известный знаток юриспруденции чисто выиграл очень спорное дело по поводу нарушения прав собственности в Ассоциации Барменов. Он был известным приверженцем буквы закона, использовал малейшие юридические лазейки в свою пользу, но никому и в голову не приходило сомневаться в его честности. Взгляды Гейтса на судебную систему и на жизнь вообще были так непопулярны среди элиты либерально настроенных юристов, что его бы давным-давно исключили из профессионалов, дай он хоть малейший повод сомневаться в своей профпригодности.

И, несмотря на все это, имя Гейтса три раза фигурировало в расписании визитов одного из членов «Медузы», виновного в растрате денег, направленных на развитие национальной обороны. Ненадежного представителя «Медузы», чье недавнее самоубийство оказалось убийством.

Конклин посмотрел на экран, на дату последней записи Свайна, относящейся к R.G. Она была сделана второго августа, едва ли неделю назад. Алекс взял дневник в кожаном переплете и открыл его на втором августа. Он сосредотачивался на именах, а не на пояснениях, если только они не казались ему важными — он не был уверен, что поступает правильно, но доверял своему чутью. Если бы он точно знал, кто этот R.G., рукописная шифровка около последней записи о многом бы рассказала.

RG н хчт нзнач мйр Крфт. Крфт нужен в свм отдл. Ключ. Париж — 7 лт назад. Второе дело у нас.

Какое отношение к этому имеет Париж? — не мог понять Алекс, хотя и все остальные записи Свайна пестрели иностранными и экзотическими названиями, как будто генерал собирался поразить тех, кто будет читать его дневник. Кроме того, Конклин уже чертовски устал; если бы не результат поиска по компьютеру, он бы не стал задерживаться на персоне доктора Рэндольфа Гейтса, этого представителя адвокатского Олимпа.

Париж — 7 лт назад. Второе дело у нас.

Первая часть шифровки была понятна, вторая более неопределенна, но тоже доступна для анализа. Слово «второе» скорее всего относилось к армейской разведке, отделу G-2, а «дело» — к данным о каком-то происшествии, добытым агентами в Париже — 7лт назад и выкраденным из картотеки. Это была дилетантская попытка использовать в качестве шифра жаргон разведчиков, употребляя его не так, как принято. «Ключ», должно быть, обозначал что-то типа «решения проблемы» — Боже , да ведь Свайн просто идиот! В своем блокноте Алекс выписал закодированную информацию так, как она должна была звучать на самом деле: