Двадцать четвертая буква - Том Лоу

Макс первой увидела, как О’Брайен идет по причалу. Она металась по кокпиту лодки Дейва Коллинза, поскуливала, хвост делал милю в секунду, из пасти торчал розовый язык. Потом она залаяла.

– Ну, как моя девочка? – спросил О’Брайен.

Дейв высунул голову из каюты, ухмыльнулся и сказал:

– Последний раз я видел Макс такой возбужденной, когда вчера вечером готовил креветок на гриле с дубовыми дровами.

– Креветки – одно из ее любимых лакомств, – пояснил О’Брайен.

Он поднял Макс, и она немедленно облизала ему лицо и, возбужденно сопя, с обожанием уставилась на О’Брайена карими глазами.

– Предположу, что она по тебе соскучилась, – сказал Дейв.

– Удивительно, как она не убежала. Раньше я выглядел лучше.

– Я как раз собирался спросить, с кем ты сражался в Майами-Бич, с целым кокаиновым картелем?

– Типа того, – ответил О’Брайен, забираясь на «Гибралтар». – Спасибо, что присмотрел за Макс.

– Она отличный компаньон. Металась между нашими с Ником лодками. Даже не знаю, поддерживала контакты или просто хотела выяснить, кто ее лучше накормит.

– Кажется, она немного набрала вес. Ладно, показывай, что ты нашел.

– Взгляни в мое окно в мир искусства эпохи Возрождения – в мой компьютер.

О’Брайен понес ноутбук в одной руке, а Макс – в другой.

Дейв устроился у своего маленького офисного стола. Он набрал несколько слов и сказал:

– Для удобства показа я разделю экран на части. Левая половина пока останется черной. На правой – то изображение рисунка отца Каллахана, которое мне прислал Дэн Грант. Через минуту я выведу в левой половине увеличенную фотографию луны, которую ты сделал ночью.

Он взглянул на О’Брайена поверх очков.

– Тебе удалось оказаться в нужное время в нужном месте, при подходящих атмосферных условиях…

– Ты имеешь в виду тучи?

– Далеко не только их. Весьма примечательно, что тебе удалось увидеть это и сфотографировать. Смена времен года, ход планет и времени.

– Что?

– Равноденствие – уникальный момент, когда день и ночь, или черное и белое, если желаешь, равны друг другу. Луна восходит строго напротив солнца. Когда луна восходит, поднимается с востока над океаном, создается оптическая иллюзия. Из-за нее луна над горизонтом кажется намного больше, чем в любой другой точке неба. Над поверхностью земли или, как в нашем случае, над поверхностью океана возникает ложная перспектива, в результате чего луна в эту ночь и именно в этот момент кажется больше, чем обычно.

– Но я видел и сфотографировал не иллюзию, а реальность.

– И вот перед нами отличное полотно, огромная полная луна, а потом на нее надвигается черное – туча, которая как бы застывает, и ты успеваешь ее сфотографировать. Не Мона Лиза, конечно, но фотография поражает. Знаешь, есть такое выражение «парад планет»… А у тебя были атмосферные условия, подходящее время года, луна в нужном месте над океаном, и все это дало тебе отличную возможность…

Дейв нажал клавишу. В левой половине экрана появилась фотография луны, сделанная О’Брайеном.

– Посмотри сюда, – сказал Дейв. – Твоя луна в равноденствии, прикрытая тучей, имеет, как ты и думал, поразительное сходство с рисунком отца Каллахана.

О’Брайен сел рядом с Дейвом и стал молча изучать оба изображения. Макс подбежала и устроилась рядом с ним.

– Когда я увидел, – произнес О’Брайен, – как эта туча затягивает луну, у меня в голове всплыло кое-что виденное в прошлом. Нашел тело отца Каллахана, я не смог прочесть его рисунок, но когда заметил силуэт на луне, то почувствовал, что две картинки как-то связаны. Во сне я видел… изображение Девы Марии. Она сходила с луны. Луна висела над заливом, кораблями… кажется, один корабль в гавани горел. Ястреб летал по старому собору. Еще там был волшебный человечек и ангел. Потом ангел указал на Деву Марию. Я видел мужчину в ниспадающем халате, который читал книгу, возможно, Библию. Я помню, как потянулся, чтобы дотронуться до Марии, и коснулся влажного холста.