Тяжесть сияния - Кирилл Григорьев

— Уже поздно, — с отчаянием произнес Вепрь. Посмотрел на Олега. — Быстрее, мальчик! За руль!

Олег метнулся на водительское сидение.

Вепрь прыгнул рядом, хлопая дверью.

— Давай же родной! — нетерпеливо вскричал он. — Давай!

Олег развернул машину.

И открыл рот от удивления.

Большая терминальная стоянка вдруг начала странно колебаться перед глазами. Словно марево появилось над ней от чего-то большого горячего.

— Что это?! — испуганно закричал Олег. — Что происходит?!

— Газу, Олежек! — закричал в ответ Вепрь. — Нам бы только проскочить! Эта гадина все-таки прорвала реальность!

Мотор взревел.

— Черт! — Вепрь распахнул пиджак. Под ним, словно в кобуре, у него висело нечто странное, поблескивающее. Сухой треск — и в его руках оказались две лоснящиеся капсулы.

Словно гранаты, мельком подумал Олег.

Стоянка стала проваливаться вниз. Словно что-то ее засасывало изнутри, под землей. Ее края, ограниченные бордюром, поднялись на несколько сантиметров, потом еще и еще. Центром водоворота был превратившийся в круглый ядовито-зеленый кокон джип с кровавым солнцем под днищем.

— Газу!!! — исступленно заорал Вепрь, быстро опуская свое стекло. Высунувшись, он метнул капсулы одну за другой. Там, сзади что-то громыхнуло, и вверх взметнулись призрачные фиолетовые всполохи.

— Газу!

Олегу показалось, что все происходит во сне. Слишком сильными и быстрыми оказались переходы от солнечного дня к почти полной ночи, от обычной разборки к чему-то ирреальному, невозможному, страшному. Я сплю, отрешенно подумал он, повинуясь командам Вепря, как автомат. Когда же я проснусь, наконец?

В зеркале заднего вида плясали кровавые и голубые сполохи.

Мотор исступленно ревел.

Откуда-то справа появился джип Толяна. Он, подпрыгнув в воздухе, исчез за краем поднимающейся воронки, провалился в зияющую темноту. Казалось будто бы там, за краем, пространство оканчивается и расстилается холодное черное безвременье. В машину Олега что-то ударило сбоку. Он механически выровнял руль, не отрывая взгляда от бездонной пропасти впереди. Что-то ударило снова, потом еще раз, еще. Это были ссыпающиеся вниз бордюрные камни. Их подхватывало невидимым смерчем и вновь поднимало в воздух. Рассыпая искры прямо перед носом «Шкоды» проволокло оторванную джипом створку ворот.

— Газу!!! — вцепившись в торпеду, закричал Вепрь.

— Мне страшно, — посеревшими губами произнес Олег.

— Молись!!!

Вот он край, вот он. Ближе, ближе, только бы успеть… Тьма космоса и пустоты. Ворота в преисподнюю. Весь черный цвет мира, собранный в одном месте. И приближающийся край красноватого асфальта. Раз, два…

На скорости восемьдесят километров в час их машина прыгнула с края воронки.

2

И сон продолжился.

Густая плотная тьма окутала машину со всех сторон. Несколько мгновений они двигались в полной темноте, без верха и низа. Может быть, и не двигались вовсе, а просто висели, потерявшись в нигде, в никогда. Сколько это продолжалось, Олег не мог точно сказать. Он окончательно потерял счет времени.

А потом в глаза ударило ослепительное летнее солнце. Олег непроизвольно зажмурился. Вепрь выругался, заслоняясь от лета рукой. Машина все еще летела. Впереди раскинулась быстро приближающаяся дорога на терминал, утонувшая в сочной летней зелени. Ближе, ближе…

— Приготовься, — напряженно сказал Вепрь, упираясь в панель из всех сил. Олег рывком накинул ремень безопасности и щелкнул замком. Аэрбэги, запоздало вспомнил он.

Дорога надвинулась, заполняя собой все лобовое стекло. Потом был страшный удар. Олегу показалось, что все его тело смялось и обрушилось по частям куда-то вниз, к ногам. Ремень больно врезался в грудь. Машина просела, шваркнув днищем об асфальт и жалобно взвыв лопающимися стойками, вновь подпрыгнула в воздух на несколько метров. Еще удар. Хруст, дребезг, скрежет сопротивляющегося металла. Их мотало, как лягушек в мяче. Еще удар. Машину тащило по инерции, выворачивая рычаги и тяги, распарывая ими тонкий кузовной металл. Последнее, что увидел Олег было толстое дерево, заполнившее собой все пошедшее трещинами лобовое стекло. Дерево рывком приблизилось и что-то громко взорвалось прямо перед лицом, в салоне, отбрасывая его голову назад. А потом наступила пронизанная белыми кружащимися хлопьями темнота.