Заарин - Алексей Шаманов

Кем она поставлена? Никого же нет! Тогда кто развел огонь в очаге?

— Хозяин! — снова позвал Гомбо, и до него дошло наконец, что не откликнется хозяин, потому как нет его давным-давно в Срединном мире!

На глаза попалась трубка с длинным мундштуком. Гомбо чистил ее сотни, нет, тысячи раз! И этот таган он отдраивал когда-то до зеркального бронзового блеска!

Прямо под ногами лежала толстая книга в потертом кожаном переплете. Гомбо поднял ее и сразу узнал — Священное Писание. Между страниц было вставлено орлиное перо вместо закладки. Гомбо открыл на нем и прочел:

«Отче, я согрешил против неба и пред Тобою и уже недостоин называться сыном Твоим…»

С ужасом выронив Библию, Гомбо отступил к выходу. Снова история о блудном сыне! Кто-то заложил пером в толстой книге именно ее!

А когда Гомбо увидел на полу ковер, вытканный девятью разными цветами, сомнения рассеялись окончательно. Он находился в белой юрте казненного заарина!

Белый дымок поднимался от огня и выходил через серединное отверстие в крыше, но вдруг в костре щелкнула, переламываясь, вероятно, смолистая ветка. Гомбо вздрогнул и развернулся к очагу. Дым потемнел, сделался почти черным и, так Гомбо показалось, стал обретать форму человеческой фигуры. Подобное Гомбо уже видел четыре года назад…

Запаниковав, он сперва попятился, а потом, развернувшись, выбежал из юрты и с каким-то нечеловеческим подвыванием бросился прочь от этого чертова места.

Он бежал по лесу, не разбирая дороги, дважды падал, в кровь разбив лицо, но вставал и бежал снова…

Паника длилась четверть часа или час, чувство времени Гомбо утратил напрочь, но наконец остановился и, немного успокоившись, обдумал ситуацию. Что такого он, собственно, увидел и почему увиденное напугало его до утраты контроля над собой? Набрести здесь на бурятскую юрту, пусть даже из белого войлока, явление не частое, но вполне рядовое. Таганы и трубки тоже у всех примерно одинаковые, да и цветные ковры не редкость. Почему все это, вместе взятое, его напугало? Глупости и предрассудки! Баташулуун Шагланов давно в Нижнем мире, а оттуда не возвращаются. До тех пор, покуда растет осинник, высаженный им на могиле, беспокоиться не о чем.

Словом, Гомбо определил по солнцу стороны света и отправился на юг, где в паре часов ходьбы находилась его юрта, его семья и небольшое стадо баранов.

Спустя некоторое время лес вдруг начал редеть, и впереди он увидел просвет. Этого не могло быть, до самого дома один только лес! Однако очень скоро он вышел к берегу Байкала и невольно перекрестился, чего не делал со дня, как бежал из Иркутска, потому что вышел к тому же самому чертову месту! Из срединного отверстия юрты по-прежнему клубился беловатый дымок, бараны и кони по-прежнему паслись поодаль…

Развернувшись, он побежал назад, но четверть часа спустя снова оказался там же…

Он несколько раз менял направление, но и это не помогло. Тогда он подумал, что, может быть, конь вывезет его из ловушки. Без седла и узды он вскочил на вороного, но и это не помогло, выхода не было ни конному, ни пешему.

Пространство вокруг него замкнулось. Возможно, помог бы шаманский ритуал с жертвоприношением, но сейчас у Гомбо не было ни сил, ни желания камлать. Вдобавок ко всему пошел дождь вперемежку со снегом, и озябший Гомбо спрятался от него в теплой юрте. Обессиленный, он упал на медвежью шкуру неподалеку от очага и забылся сном…