Смерть в кредит - Джеймс Гриппандо

– Ну, для начала, про порез на ноге. Этот сукин сын рассек ей бедро разбитой лампочкой. И у них хватило наглости утверждать, что она сама это сделала, для пущей убедительности. И это еще цветочки.

– Расскажите еще, – попросил Джек. – Я должен лучше понять, что он за человек.

Шарлин глубоко вздохнула, задумалась.

– Так, попытаюсь что-нибудь вспомнить. Они сфабриковали фотографии, где она была с голыми мужчинами. Цифровой фотомонтаж. По молодости девчонка подрабатывала фотомоделью, а они каким-то образом раздобыли снимки.

– Она снималась обнаженной?

– Да нет. Совершенно невинные кадры. Лицо крупным планом. Да только не надо быть гением, чтобы взять улыбающуюся физиономию и влепить ее между двумя гигантскими пенисами. Такое впечатление, что она собирается ими заняться. И это развесили по всему Интернету, как раз за пару дней до предварительного слушания.

– Подонки.

– И еще стих.

– Какой стих?

– В прессу просочилась информация, будто бы это стихотворение двусмысленного содержания Тереза написала в своем дневнике. Кто-то узнал в нем уже существующую песню, и тогда они запели по-другому – мол, это песня с ее любимого диска.

– И что это за песня?

Шарлин изобразила гримаску, будто пыталась разделить в уме шестьсот девяносто четыре на семнадцать. Потом встала и подошла к компьютеру.

– Помню пару слов. Зададим в поиск, посмотрим, что выйдет.

Она что-то напечатала на клавиатуре, машина выдала результаты.

– Ну вот.

Отступив на шаг, она пригласила Джека взглянуть на песню «Мерзкая девчонка» группы «Бронкс битчес».

– Это женская рэп-банда, – пояснила Шарлин.

Стихи не нуждались в комментариях.

Ты, жеребчик, послушай сюда,

Отстегнешь ты мне кучу бабла,

Да, сама я тебе дала,

Птенчик мой, кумекать надо,

Кто с тобой в постели рядом…

Джек отошел от монитора.

– Не скажу, что подобное творчество в ее вкусе.

– Разумеется, она здесь ни при чем – Монтальво и его клубные подпаски устроили все, чтобы ее опорочить. Наверняка это не единственная выходка в своем роде, но я сейчас не смогу вспомнить ничего конкретного. Бедняжка прошла семь кругов ада.

– А сторона защиты выдвигала на предварительном слушании какие-нибудь улики?

– Да, у них был один свидетель – вышибала из ночного клуба Жерара. Он утверждал, что Тереза знала, на что шла, – она поднялась в номер ради денег.

– Секундочку, – оживился Джек. – То есть вы хотите сказать, что защита по своей собственной инициативе раскрыла значение формулировки «девушка на миллион»?

– Да. Это было главной темой в партии вышибалы.

– Получается, вся защита основывалась на признании того факта, что Жерару нравилось снимать женщин, которые…

– Для которых это было впервые, – пояснила Шарлин. – Молодые особы, которые никогда себя не продавали. Если не ошибаюсь, он так и выразился: «Шлюхи, которые никогда не шлюшничали».

Джек переваривал услышанное.

– Вообще-то неплохо придумано. Вы признаетесь в чем-то таком, что вас не красит, и окружающие верят в то, что Тереза сознательно пошла на половую связь за деньги.

– Да, весть мгновенно облетела округу. Что творилось на радио! Народ не унимался. Одна моя подруга из кризисного центра помощи жертвам насилия исключительно из благих побуждений огласила в передовице одного юридического журнала расхожее мнение: «Проститутка нуждается в защите, как и все остальные». Это, конечно, правда. Да только представьте, каково было Терезе, когда ее сгребли в одну охапку с проститутками, нуждающимися в защите.

– И чем вы планировали это побить?

– Вот тут-то и вступил в ход наш «козырь в рукаве».

– Кто такой?

Шарлин оживилась – впервые за это утро на ее лице возникло подобие улыбки. Она обогнула свой стол и достала из бокового ящика видеокассету.

– Вчера специально искала для ФБР, отослала копию агенту Хеннинг.

– Здесь запись предварительного слушания?

– Только выступление свидетеля со стороны обвинения. Местное телевидение сняло нашего последнего свидетеля вживую – когда пронюхали, какая у нас заварушка. Надо сказать, это один из наиболее удачных ходов за всю мою практику.

– Очень любопытно, – сказал Джек, забирая кассету.

– Обязательно посмотрите, – сказала собеседница очень серьезным тоном. – Готова поклясться, вам станет понятнее, почему господин Монтальво пустился в бега.