Беглянка - Лиза Лутц

Каких бы моральных координат ни придерживалась Блю, я не могла ее понять. Насколько я знала, она сама выбрала жизнь, которую вела. Хотя Блю не отличалась добродушием, какая-то часть меня все-таки верила в ее преданность и в то, что она действительно пытается обелить мое имя.

Когда я уезжала из Остина с ее револьвером в машине и ее удостоверением личности в сумке, она уже просчитала наиболее вероятный сценарий моей жизни в качестве Дебры Мейз и знала, что Джек меня выследит. Возможно, даже подсказала ему, где меня искать. Знала, что Джек слетит с катушек, найдя меня вместо нее; гадала, застрелю я его или нет. Вероятно, решила, что шансы у нас с Джеком равны. Она была готова рискнуть моей жизнью – а теперь считала себя передо мной в долгу. И этот долг может оказаться моим спасением.

Интересно, какой она была раньше… Неужели всегда так быстро и без колебаний спускала курок? Я не хотела кончить как она, но жизнь словно отреза́ла ножом куски моей порядочности и чести. Теперь я способна делать то, на что в юности никогда не решилась бы. Надо мной висел собственный долг, долг перед миром, который я должна заплатить, прежде чем заслужу право начать с чистого листа. Поскольку мои преступления мешали сдать Реджинальда Ли в полицию, пришлось идти в обход.

Я выписалась из мотеля поздним утром следующего дня. Поехала обратно к озеру Саранак, по дороге купив бутылку бурбона и жидкость для розжига. Проверила почтовый ящик на Черч, 333, – все еще не тронут. У домика я не заметила никаких признаков того, что Реджинальд или кто-то другой был там после моего отъезда.

Я устроила в доме Реджинальда Ли пир в честь Дня благодарения: ела рисовый суп с индейкой и начинку для тыквенного пирога из консервной банки. Еще сделала пару глотков бурбона, чтобы приободриться. Для меня это был день скорби, но я напомнила себе, что нахожусь в засаде. Реджи и так приехал бы рано или поздно, однако я хотела ускорить процесс.

Если Реджи общается с соседями – не факт! – то они сообщат ему, что в доме завелся постоялец. Я разожгла огонь в дровяной печи и стала ждать. Через три часа в дверь постучали. Я не ответила. Снова раздался стук, а затем мужской голос спросил:

– Реджи! Реджи, ты здесь?

Мужчина продолжал стучать минут пять или десять. Я волновалась, что у него может оказаться ключ, но в конце концов он ушел. Я посмотрела на часы. Было 15:34. Реджи вряд ли живет больше чем в паре часов езды от своего арсенала. Пора приниматься за работу. Я спустилась в подвал и достала несколько мешков с удобрениями. Затем взяла баллон с жидкостью для розжига на заднем дворе и отнесла вниз. Вернувшись на первый этаж, подкинула в огонь еще несколько поленьев. Надела сразу три свитера, одно из зимних пальто Реджи, шапку и варежки поверх перчаток. Затем одолжила один пистолет из его арсенала – вряд ли Реджи хватится, – сунула в карман пальто и спряталась под крыльцом, как в бункере.

Через час и сорок пять минут по заснеженной дороге к дому подъехал пикап. Реджи припарковался рядом с моим «Джипом» и обошел свой двор. Я погасила весь свет в доме, комнату освещали только горящие в печи поленья. Он осторожно поднялся по ступенькам. Дверь была слегка приоткрыта и скрипнула, когда Реджи медленно ее открыл. Я сняла перчатки, схватила пистолет и выползла на крыльцо, когда он скрылся в доме.

Реджи включил свет и увидел, что люк в подвал открыт.

– Твою мать, – выругался он.

– Сидеть, – сказала я, направляя пистолет ему в спину. – Надо поговорить.

Реджи обернулся. Лет сорока пяти, с окладистой бородой и длинными волосами, он носил фланелевую рубашку, охотничью куртку и шапочку. Пистолет, похоже, его не напугал – только еще больше раззадорил.

– Ты кто такая, мать твою?

– Садись, – повторила я.

Он опустился на обшарпанный диван, не сводя глаз с дверцы люка.

– Откуда ты? Из ФБР? Нет, ты слишком чокнутая. Управление по борьбе с наркотиками?

Я решила не отвечать.

– Реджи, расскажи-ка мне, что ты собирался делать с горючими материалами в подвале.

– Какими горючими материалами?

– С пятнадцатью мешками удобрений, которые ты хранишь в холодильной комнате.

– Я люблю работать в саду, а скоро весна.

– А как насчет оружия?

– Охота на оленей.

– Для охоты на оленей не требуется самозарядное оружие, – заметила я.

– Стрелять удобнее, – ответил Реджи.

– Скажи мне, что ты собирался делать.

– Ни хрена я тебе не скажу.

Я почти чувствовала жар его гнева. Он сверлил меня глазами, не обращая внимания на пистолет в моих руках. Я достала из кармана мобильник и бросила его на диван рядом с Реджи.

– Ты позвонишь в «девять-один-один» и скажешь, что у тебя дома есть опасные химические вещества, от которых ты хочешь избавиться.

Реджи испытующе посмотрел на меня, потом взглянул на телефон, но не поднял.

– Почему ты не вызываешь подмогу? – спросил Реджи.

– Я думала, мы сами разберемся.