Кровная месть - Питер Джеймс

Он был рад, что получил награду, но одновременно ощущал и усталость – от долгой поездки в город и от жизни вообще.

Он ненавидел старость и безденежье, страдал от одиночества, а будущее представлялось ему ржавыми железнодорожными рельсами, уходящими в туннель.

Гораздо более молодая его версия смотрела на него с афиши спектакля «Время и семья Конвей», где он был запечатлен рядом с молодым Лоуренсом Оливье.

Все в прошлом. Те золотые деньки прошли и уже никогда не вернутся. Ты получил награду за заслуги, произнес речь, после чего должен уехать домой, убраться с глаз долой, умереть в тишине и забвении. Если повезет и умрешь раньше, чем все о тебе забудут, то ты, возможно, удостоишься поминальной службы в какой-нибудь известной лондонской церкви.

Итак, какие у него перспективы? Деньги на исходе, не хватит даже на приличный дом престарелых. Можно, конечно, уехать в Калифорнию, жить вместе с дочерью, стать немощным в городе, где тебя, вероятно, когда-то любили, а теперь ты всего лишь один из бывших.

Друзей почти не осталось.

Единственная радость в жизни – внучка Британи, которую ты еще не видел, она живет за семь тысяч миль отсюда. Лучший способ отпраздновать награду – купить подарок Британи.

Хорошо, и где же этот подарок?

Гленн прошел в гостиную. Комнату заливали лучи яркого солнца. На стене плясали солнечные зайчики. Серебряный портсигар на кофейном столике ослепительно сиял. А в углу мигал какой-то красный огонек. Да это же автоответчик, на столике в нише близ окна. Гленн подошел к нему. Одиннадцать сообщений. Он нажал клавишу «прослушать».

Тут были не только новые записи, но также и те, которые он прослушал в четверг, но не стал стирать. Просьбы об интервью, поздравления от друзей – все это вечером в четверг, пока не опубликовали известие о смерти Коры Берстридж. Одно сообщение оставил некий Брайан Уиллоуби, представитель фирмы по установке стеклопакетов: он проинформировал ее о летних скидках.

В квартире было очень душно. Стеклопакеты у Коры Берстридж уже имелись. По набережной пронесся грузовик, однако шума его почти не было слышно. Стеклопакеты не выпускали мух наружу. Одна из них билась о стекло. Еще две, дохлые, лежали на подоконнике. Как хорошо, что Гленн сегодня пришел: по крайней мере, избавит дочь Коры от этого зрелища.

Откуда же все-таки взялись в квартире трупные мухи?

Гленн посмотрел в окно: дорога с интенсивным движением, променад, галечный пляж, мокрый песок. Волны, бьющиеся о волнолом. Низкий прилив. Мелководье. Он вспомнил деда. Мели.

«Самые опасные места для кораблей – мели. Самые опасные скалы не те, которые ты видишь, а те, что скрываются под поверхностью воды».

Чего он не видит?

Гленн снова вернулся в шкуру Коры Берстридж.

Стояла ли здесь такая же жара в прошлый вторник? Распахнул бы я окно? Он попытался, но окно оказалось закрыто на замок. Где я держу ключ?

Кора была помешана на безопасности. Да к тому же многие пожилые люди боятся сквозняков и не возражают против жары. Ладно, он еще проверит окна, но сначала: Я купил подарок внучке? Куда я его положил? Или я отослал его, перед тем как покончить с собой?

И тут он увидел пакет. Большой стильный темно-синий пластиковый пакет, крепко завязанный, с надписью «Ханнингтонс».

Гленн открыл пакет. Внутри увидел розовый детский комбинезончик. Вытащил его, развернул. Крохотные рукава, крохотные брючки. На груди большими буквами написано: «ЧЕМПИОН».

Он положил подарок обратно в фирменный пакет. «Ханнингтонс» был лучшим универмагом в Брайтоне. Конечно, у Британи должно быть все только самое лучшее. Бабушке дозволено баловать ребенка! У Гленна в этом отношении имелся богатый опыт. Мать Ари была без ума от Сэмми.

Он подошел к окну, его мозг начал лихорадочно работать. Я – Кора Берстридж, я пребываю в депрессии и собираюсь покончить с собой. Накануне я получила премию Британской киноакадемии, на эту премию я покупаю детский комбинезончик и собираюсь отправить его своей крошечной внучке Британи, которая вместе с родителями живет в красивом доме в Палмсе, к северу от Уилшира, на Беверли-Хиллс. Я воображаю себе, как Британи будет выглядеть в обновке.

Я прихожу домой и… Почему я кончаю с собой, даже не отправив подарок?

Это было лишено смысла.

Гленн оглянулся, осмотрел темный коридор, ведущий в спальню Коры Берстридж, и содрогнулся, вспомнив, какую картину застал здесь в прошлый четверг.

Он почувствовал, что вся атмосфера квартиры давит на него. Могильная тишина. Такое ощущение, что Кора Берстридж до сих пор так и не покинула это место. Видно, недаром говорят, что духи умерших бродят среди нас до самых похорон. И только потом уже переселяются в мир иной.

Тени повсюду. Может быть, одна из них – тень Коры?

Может быть, она недовольна его приходом?

«Думаешь, я вмешиваюсь в чужую жизнь и в чужую смерть только из любопытства, воспользовавшись случаем побывать в квартире великой актрисы? Нет, Кора, это неправда. Я делаю это, чтобы помочь тебе».

Гленн снова заглянул в пакет из «Ханнингтонса» и обнаружил там чек. Подарок для малышки Британи стоил пятьдесят семь фунтов.

Сумасшедшая сумма!

Я потратил пятьдесят семь фунтов – огромные для меня деньги – на подарок внучке. Я хотел увидеть, как она ползает в этом комбинезончике, радостно гукая. Я собирался отправить подарок по почте, а несколько недель спустя получить в ответ целую пачку фотографий Британи в обновке. Я бы поставил их на каминной полке и в кухне, а парочку носил бы с собой в сумочке.

Гленн положил чек назад в пакет. Потом вытащил из кармана резиновые перчатки, надел их. Нет, Кора Берстридж не покончила с собой.

Теперь он был уверен в этом на сто процентов.