За гранью - Микаэль Крефельд

Томас остановился перед магазином на Дроттнингсгатан, где витрину украшали собой две надувные секс-куклы, одетые в эротическое белье. Он подумал, что перепутал адрес стрип-клуба «Харт-Бит», который нашел по справочнику, поэтому зашел в магазин, чтобы спросить дорогу. Маленькое помещение магазина оказалось битком набито секс-товарами, а вдоль одной стены стояла большая закрытая витрина, где были выставлены всех размеров дилдо. В самом конце находился отдел с кожаными нарядами, плетками и наручниками. На полу возле прилавка стояли две большие ароматические свечи, распространявшие в полупустой лавке приторный запах. Томас подошел к продавщице за прилавком, листавшей байкерский журнал. Женщина была довольно крепкого сложения, ее губы, уши и ноздри украшал пирсинг. На плечах красовались огромные готические татуировки.

– Я искал стрип-клуб, который называется «Харт»…

– Подвальный этаж, – сказала она, не дав ему договорить, и небрежно махнула в угол, где находилась лестница. – Вход – шестьсот крон.

Томас посмотрел в сторону лестницы. Вынув фотографию Маши, он положил ее на прилавок.

– Не могли бы вы сказать мне – эта девушка там?

– Посмотри сам. Вход – шестьсот.

– Мне нужно только узнать, там ли эта девушка.

Продавщица оторвалась от журнала:

– Цена все та же – шесть сотен.

Томас достал деньги и положил на прилавок.

– Осторожно, когда будешь спускаться по лестнице. Потолок низкий, – предупредила она, кладя деньги в карман.

Пригнув голову, Томас спустился по узкой винтовой лестнице, которая вела в небольшое подвальное помещение. Красный свет прожекторов и раздающиеся из динамиков звуки жесткого техно одинаково глушили сознание. Посередине зала облаченная в стринги девушка извивалась вокруг шеста, трое мужчин наблюдали за ее танцем, сидя на кожаных диванчиках. На другом конце зала девушка в обтягивающем корсаже, стоявшая за барной стойкой, подняв руки над головой, хлопала в такт музыке, силясь разогреть аудиторию. Томас направился к бару. Девушка, черты лица которой говорили о ее азиатском происхождении, встретила его улыбкой и подмигнула.

– Hey, man![35]– стараясь перекричать громыхающую музыку, приветствовала она Томаса.

Томас поздоровался и заказал пива. Девушка выставила на стойку банку «Припс бло» и снова подмигнула:

– Happy times, right?[36]

Томас придвинулся, облокотившись на стойку:

– Сколько вас тут сегодня работает?

Девушка ткнула пальцем на эстраду и на себя.

– Желаешь приват-танец? – предложила она с улыбкой.

Отрицательно покачав головой, Томас достал фотографию Маши:

– Знаешь эту девушку?

Девушка взяла фотографию в руку и посмотрела. Затем вернула ее, помотав головой.

– Ты никогда ее не видела?

– Sorry![37]– пожала она плечами.

Когда номер закончился, девушки поменялись местами. Девушка, сменившая прежнюю за стойкой, тоже была азиаткой, так же широко улыбалась и тоже, как только включилась музыка, стала хлопать в ладоши. Томас показал ей фотографию Маши, но и эта девушка никогда ее не видела. Он угостил ее пивом, чтобы продолжить разговор, и она рассказала, что они с подружкой всего три месяца как приехали. До этого они были в Голландии и Германии. «Берлин, Лейпциг и Гамбургер», – назвала она города, в которых они побывали. Затем и она предложила Томасу приват-танец. Он вежливо отказался, и девушка покинула его, отдав предпочтение трем мужчинам на кожаном диванчике.

Спустя десять минут Томас снова шагал по Дроттнингсгатан. Следующим в его списке было заведение под названием «Китти-клуб», оно располагалось через несколько кварталов от первого. Тут в кармане у него зазвонил телефон, и, взяв трубку, он увидел, что это Йонсон.

– Есть какие-нибудь новости? – спросили на другом конце.

– Нет.

В ответ послышался унылый вздох:

– Ворон, ты ищешь там, где следует? Это ведь самое важное.

– Я весь день на ходу, все ноги себе оттоптал, пытаясь разыскать ее в Стокгольме.

На другом конце трубки раздался чей-то голос, зовущий Йонсона.

– Мне… мне надо бежать.

Йонсон отключился, и Томас спрятал телефонную трубку в карман.

Завернув за угол, где стоял магазин сети «7-eleven», и пройдя вверх по крутой улице, он подошел к «Китти-клубу». От шавермы, обосновавшейся по соседству с клубом, доносился запах горелого масла. Томас купил себе порцию фалафеля и тут же на улице перекусил, приглядываясь тем временем к унылому фасаду «Китти-клуба», название которого поблескивало серебром. Буквы были кое-как приделаны, одно «т» оторвалось и висело боком. Томас обратил внимание на прежнюю вывеску, замазанную краской, ее следы все еще можно было различить. Буква за буквой он разобрал старую надпись – раньше там значилось название «Кей-клуб». Оно попадалось ему в статьях, которыми его снабдил Эдуардо. Это было старое заведение Славроса. Кинув остатки фалафеля в урну, он вошел внутрь.

«Китти-клуб» был таким же малоимпозантным заведением, как и «Харт-Бит», однако значительно просторнее и, очевидно, популярнее. В нишах с овальными диванчиками сидели девушки в мини-юбочках, занимая гостей, главным образом пожилых мужчин или совсем юных мальчиков. На большой эстраде в середине зала под музыкальную тему «Титаника» показывали эротическое шоу, в представлении участвовали две дамы.

Едва Томас переступил порог, к нему подошла темнокожая девушка в кобальтово-синем шелковом платье.

– У нас остался только один свободный столик, – сказала она с улыбкой, показывая на нишу с диванчиком.

– О’кей, – ответил Томас.

– Здесь, конечно, полагается плата за вход, но в нее включен бокал шипучки.

Взяв Томаса под руку, она повела его мимо эстрады.

– И сколько же стоит тут посидеть?

– Обычная цена – три тысячи пятьсот, но тебе это обойдется всего лишь в две семьсот.

Томас поспешно высвободил руку:

– Спасибо, конечно, но я думаю, что найду свободное местечко в баре.

Покинув девушку, Томас перешел в полупустой бар. Музыкальную тему из «Титаника» сменил Джо Кокер, а девушек на эстраде – белокурая девица в красном лаковом корсаже, которая начала показывать стриптиз.

Томас обратил внимание на вышибал, стоявших повсюду, держа под наблюдением посетителей. Все как один принадлежали к типу коротко стриженных бодибилдеров со славянскими чертами лица. Как ему показалось, это были балканцы или русские, а это указывало на то, что, невзирая на перемену названия клуба, Владимир Славрос по-прежнему оставался одним из его владельцев. Среди десяти-пятнадцати девушек, постоянно курсировавших между столиками, не было ни одной похожей на Машу. Все они были моложе, с виду – просто дети, и Томасу стало гадко на душе от этого зрелища.