Синяя кровь - Дэвид Бальдаччи

Алиша жила в многоквартирном доме, больше напоминавшем разбомбленное здание в центре Багдада, чем жилье в нескольких минутах от здания Капитолия. Когда они въехали на заваленную мусором парковку, по которой сновали десяток тощих крыс, Рой нервно огляделся.

– Видно, я действительно слишком долго прожил в Джорджтауне. Мы еще не вылезли из машины, а я уже чертовски нервничаю.

– Рой, кроме богатой жизни, есть еще много других. Само собой, здесь совершается много преступлений, но большинство людей, живущих в этом районе, подчиняются закону, много работают, платят налоги и пытаются мирно растить своих детей.

– Я знаю, ты права, – смущенно произнес он.

– Однако же посматривай по сторонам. Достаточно одной пули, чтобы испортить самый лучший день.

– Тебе стоило остановиться на мирно растущих детях.

Они шли к зданию мимо мужчин и женщин, свернувшихся калачиком на низких кирпичных стенках, сидящих на разломанной детской площадке или стоящих в тени под узкими навесами здания. Все эти люди провожали пару взглядами до самых дверей дома. Мейс двигалась в хорошем темпе, но все время ощупывала взглядом сектора окрестностей, вглядывалась в каждую темную щель, которую они проходили. Рою казалось, что у Мейс выросли антенны, чувствительные к любой потенциальной угрозе.

– Слушай, неужели нам прямо сейчас грозит смертельная опасность? – спросил он.

– Она грозит тебе каждый день, едва ты просыпаешься.

– Спасибо за оптимизм.

– «Трава», «крэк», «эйч», «чириос», «мет», «окси», – на ходу перечисляла Мейс.

– «Траву» я чувствую, а остальное?

Мейс указала на землю, где валялись остатки пластиковых пакетиков, эластичные ремешки, соломинки, кусочки бумаги, раздавленные аптечные бутылочки и использованные шприцы.

– Всё на виду, нужно только знать, куда смотреть. В какой квартире живет Алиша?

– В бумаге сказано, в триста двадцатой.

Они вошли в дом. Запахи марихуаны, мочи, гниющего мусора и фекалий ударили в них пушечным ядром.

Мейс тихо сказала:

– Рой, не вздумай морщить нос, за нами все время наблюдают. Нам нельзя проявлять неуважение.

Они двинулись дальше; желудок Роя бунтовал, нос дергался.

– Лифт или лестница? – спросил он.

– Вряд ли лифт работает. К тому же мне не нравятся тесные замкнутые пространства, особенно когда не знаешь, кто встретит нас за открывшейся дверью.

– Скорее всего, лестница тоже будет ужасной.

– «Скорее всего» тут лишнее. Она однозначно будет ужасной.

Перри распахнула дверь на лестницу, прижав ее к стене, – на случай если там кто-то прячется. Потом посмотрела вверх, на следующую площадку.

– Чисто, пошли.

– А если нас кто-нибудь остановит?

– Начинаешь дергаться?

– Эй, я стараюсь не испачкать трусы с того момента, как мы вылезли из машины.

– Я помню, что ты адвокат, но если кто-то нас остановит, говорить буду я.

– Не вопрос.

– Кстати, ты умеешь драться?

– Словами или кулаками?

– Оглянись, ты не в Верховном суде.

– Ага, умею. Мой брат-морпех регулярно тузил меня, пока я за одно лето не подрос на шесть дюймов и не стал отбиваться. Тогда он научил меня кое-каким приемам.

– Морпехи знают свое дело. Может пригодиться… Последний раз, когда я здесь была, у меня был значок – и я едва выбралась живой.