Загадай число - Джон Вердон

— Разумеется?

— Ну, мать была, считайте, инвалидом, а сын, хоть и оказался вором, все-таки не выглядел как маньяк-убийца.

— А как он выглядел?

— Я бы сказал, что в нем не было телесной мощи. Нет, никакой телесной мощи, одна немощь. Стеснительный.

— Как полагаете, он гей?

Плюм глубоко задумался:

— Это интересный вопрос. Я почти всегда угадываю наверняка, но в этом случае не уверен. У меня возникло ощущение, что он старался показаться мне геем. Странно, правда? Зачем бы это ему?

Вероятно, затем, подумал Гурни, что вся его личность — это игра.

— А помимо того, что он стеснительный и тщедушный, что еще вы можете про него сказать?

— Что он ворюга.

— Я имею в виду внешность.

Плюм наморщил лоб.

— Усы. Тонированные очки.

— Тонированные?

— Вроде солнечных, достаточно темные, чтоб глаз не было видно (я прямо ненавижу это, когда говоришь с человеком и в глаза нельзя посмотреть; а вы?), но можно их носить и в помещении.

— Еще что-нибудь?

— Шапка у него была, знаете, такая перуанская, вязаная, всю голову закрывала. Шарф, куртка мешковатая.

— С чего же вы взяли, что он тщедушный?

Плюм наморщил лоб еще сильнее.

— Может быть, по голосу? По манере? Представьте, я даже не могу сказать. В сущности, все, что я видел, это огромная куртка, шапка, очки и усы. — Его глаза расширились от внезапного озарения. — Вы полагаете, он маскировался?!

Солнечные очки и усы? С точки зрения Гурни это была какая-то пародия на маскировку. Но такой ход вполне вписывался в общий извращенный замысел. Или все было гораздо проще… В любом случае маскировка сработала — составить описание внешности было невозможно.

— Что-нибудь еще можете о нем вспомнить? Хотя бы что-нибудь?

— Он был просто одержим нашими маленькими пернатыми друзьями. У него был огромный бинокль — вроде инфракрасных штук, которыми пользуются крутые парни в кино. Оставил мать в домике, а сам пошел в лес, искать дубоноса. Розовогрудого дубоноса.

— Это он вам сказал?

— Да.

— Удивительно.

— Чем же?

— Зимой в Катскильских горах не бывает розовогрудых дубоносов.

— Но он же рассказывал… ах, он еще и лжец!

— Что он рассказывал?

— Утром, перед тем как уехать, он пришел в главный дом на завтрак и только и говорил что про чертовых дубоносов. Он снова и снова повторял, что видел четырех розовогрудых дубоносов. Да, четырех розовогрудых дубоносов, повторял и повторял, как будто я ему не верил.

— Возможно, он таким образом пытался убедиться, что вы запомнили, — задумчиво произнес Гурни.

— Но вы же говорите, что он не мог их видеть, потому что зимой их не бывает. Зачем ему могло понадобиться, чтобы я запомнил то, чего не бывает?

— Хороший вопрос, сэр. Не возражаете, если я сейчас взгляну на Изумрудный домик?

Плюм проводил его через викторианскую столовую с узорными дубовыми стульями и зеркалами и вывел в боковую дверь на дорожку, мощенную кремовой плиткой, — не вполне желтый кирпич, но ассоциацию с «Волшебником Изумрудного города» она вызывала однозначную. Тропинка заканчивалась у порога сказочного вида домика, укутанного ярко-зеленым, вопреки погоде, плющом.

Плюм открыл дверь ключом, распахнул ее и отошел в сторону. Гурни заглянул внутрь. Комната, видневшаяся за порогом, была наполовину гостиной, а наполовину храмом, посвященным фильму, — там была коллекция плакатов, остроконечная шляпа волшебницы, волшебная палочка, статуэтки Трусливого Льва и Железного Дровосека, а также плюшевый Тотошка.

— Хотите зайти и посмотреть на витрину, откуда похитили башмачки?

— Нет, — ответил Гурни, делая шаг назад на тропинку. — Если вы единственный, кто был в этом доме с тех пор, как гости его покинули, я бы предпочел оставить все как есть, пока сюда не приедет бригада для сбора улик.

— Но вы же здесь, чтобы… постойте, вы сказали, что вы здесь по какому-то другому делу?

— Да, сэр, так и есть.

— О каком сборе улик идет речь? То есть какие… о нет, вы же не думаете, что мой вороватый орнитолог — это ваш Джек-потрошитель?

— По правде говоря, сэр, у меня нет причин так думать. Но необходимо учесть каждую вероятность, и мы обязаны внимательно осмотреть этот дом.

— Господи. Не знаю, что и сказать. Не одно преступление, так другое. Что ж, я не буду мешать полиции, хотя все это так странно. Нет худа без добра — даже если окажется, что все это не имеет отношения к ужасам в институте, может, вы что-нибудь узнаете про мои башмачки.

— Всякое вероятно, — вежливо ответил Гурни. — Думаю, бригада появится завтра в течение дня. Тем временем прошу вас держать дверь сюда запертой. Только давайте я уточню, потому что это очень важно: вы уверены, что никто, кроме вас, не заходил в этот дом за прошедшие два дня? Включая вашего партнера?

— Изумрудный домик — мое творение и полностью моя ответственность. Мистер Плюк занимается Медовым домиком с его неудачным интерьером.

— О чем вы, простите?

— Тема интерьера Медового домика — скучнейшая панорама, повествующая о пчеловодстве. Этим все сказано.

— У меня к вам последний вопрос, сэр. У вас есть имя и адрес орнитолога в журнале учета постояльцев?

— У меня есть имя и адрес, которые он записал. Учитывая, что он вор, сомневаюсь, что они настоящие.

— Мне нужно посмотреть в журнал и переписать их в любом случае.

— Необязательно смотреть в журнал. У меня прямо перед глазами стоят эти буквы. Мистер и миссис — надо сказать, странный способ записать себя с матерью, не правда ли? — мистер и миссис Сцилла. В поле адреса вписан абонентский ящик в Вичерли, штат Коннектикут. Я даже номер ящика запомнил.