Ледовый Апокалипсис - Роберт Ладлэм

Нагнув голову, Смит нырнул в низкий проход. В этом отсеке царил тусклый свет. По левому и правому бортам, а также в потолке имелись мутные, заиндевевшие, потускневшие за пятьдесят лет от непрекращающегося ветра плексигласовые вставки. Похожие на скелеты стулья смотрели на два боковых купола, а третье сиденье находилось на центральном возвышении, прямо под прозрачным фонарем. Смит решил, что это, должно быть, стрелковая башня. В самолетах, имевших полный комплект вооружений, здесь располагалась одна из прицельных станций, с помощью которой можно было вести огонь с любой турельной установки с дистанционным управлением. Смит описал отсек, и Валентина подтвердила правильность его предположения.

– Этот отсек тоже выглядит опустошенным, – сообщил Смит. – Много пустых шкафчиков, а со стульев даже содрали обивку.

– Должно быть, они забирали с собой всю ткань, чтобы как можно дольше продержаться в условиях арктического холода. Возле передней переборки должна находиться большая радиоэлектронная консоль.

– Есть такая, – подтвердил Смит, – только она начисто выпотрошена.

– Это пульт оператора радиолокационной станции. Им понадобились ее компоненты, – загадочно проговорила Валентина.

– В передней переборке еще есть два круглых прохода, расположенные один над другим. Нижний закрыт герметичным люком, к верхнему ведет короткая алюминиевая лесенка.

– Нижний люк ведет в задний бомбовый отсек, но там нет ничего, кроме дополнительных топливных баков. Тебе нужен верхний проход. Это – лаз для экипажа, который тянется над бомбоотсеками и ведет в носовой отсек.

Смит подошел к передней переборке, поднялся по лесенке и заглянул в тоннель с алюминиевыми стенами. Он был рассчитан на то, чтобы сквозь него мог пробраться человек в толстом тулупе, так что и у него, даже несмотря на громоздкий костюм биозащиты, не должно возникнуть проблем.

– Влезаю в тоннель, – сообщил он и, забравшись внутрь лаза, неуклюже пополз по направлению к мутному пятну света, маячившему в дальнем конце.

Путешествие длиной в сорок футов по обледеневшей металлической трубе показалось ему бесконечным. По мере того как Смит пробирался вперед, со стен, которые он задевал плечами, сыпался дождь крошечных ледяных кристаллов. К тому моменту, когда Смит наконец высунул голову из лаза, выходившего в сравнительно просторный передний отсек, он порядком запыхался.

Сквозь прозрачный нос самолета и колпак, под которым располагалось место штурмана, проникал тусклый свет догорающего дня, и Смит вновь поразился тому, насколько хорошо здесь все сохранилось за те полвека, что старый бомбардировщик пролежал на леднике. Самолет заморозился в прямом и переносном смысле – не только в леднике, но и во времени. Ледяные алмазы намерзли на приборах, стрелки которых не шевелились на протяжении пяти десятилетий.

– Я в кабине, – немного запыхавшись после путешествия сквозь тоннель, сообщил Смит.

– Очень хорошо. Много ли там повреждений?

– Вовсе нет, Вэл, все выглядит очень даже неплохо. Некоторые стекла провалились внутрь, и возле места бомбардира навалило снегу, так что в носовой части кабины вырос целый сугроб. А в остальном все в отличном состоянии, хотя кто-то убрал лесенку от лаза. Подожди, сейчас я спущусь в кабину.

Перекатившись на спину, Смит ухватился за железный поручень, проходивший вдоль верхней кромки лаза, и вытащил свое тело из узкой трубы. Спрыгнув вниз, он сказал:

– Все, я в кабине.

– Отлично, Джон! Прежде чем ты спустишься в бомбовый отсек, не мог бы ты кое-что проверить для меня?

– Конечно, если только это не займет много времени.

– Не займет. Во-первых, я хочу, чтобы ты осмотрел место бортинженера. Найди кресло, смотрящее в сторону хвостовой части. Оно должно находиться позади места второго пилота.

– Хорошо. – Смит поводил лучом фонаря по сторонам. – А здесь гораздо просторнее, чем я думал.

– В стандартной комплектации «Ту-4» в передней кабине много места занимает турельная установка с пушкой. Точно так же, как в американских бомбардировщиках.

– Ясно. – Смит протер лицевой щиток шлема. – Я вижу кольцо турели, и снова – пустые шкафы. Обивка сидений и парашюты исчезли. Впереди и слева – нечто, напоминающее стол штурмана, а справа – еще одна выпотрошенная приборная консоль.

– Это пост радиста. Я подозреваю, что экипаж самолета разбил где-то неподалеку лагерь – в месте, где можно было чувствовать себя в большей безопасности, нежели в фюзеляже с выбитыми стеклами. Туда они, видимо, и перетащили всю ткань, радиоаппаратуру и запасной электрогенератор.

– Этот лагерь будет следующим объектом нашего поиска. – Смит подошел к месту бортинженера и посветил на пульт с многочисленными приборами и тумблерами. – Так, я – у поста бортинженера. Что мы ищем?

– В нижней части консоли расположены три ряда рукояток, по четыре в каждом. В верхнем ряду – большие рукоятки, в среднем, соответственно, средние, и в нижнем – маленькие. Папа-медведь, мама-медведь и крошка-медведь. Большие рукоятки управляют дросселями. Они, как я полагаю, должны находиться в верхнем положении. Остальные – это управление пропеллерами и топливной смесью. В каком положении они стоят?

Смит снова протер лицевой щиток и негромко выругался. Тот, как оказалось, запотел изнутри.

– И те и другие находятся в среднем положении.

– Очень интересно! – пробормотала историк. – Зачем нужно было двигать их после падения самолета? Ну ладно. Там есть еще одна рукоятка, которую ты должен проверить для меня, Джон. Она находится на приборной панели перед сиденьем пилота и имеет очень необычную форму, поэтому ее нельзя перепутать ни с какой другой. Ее головка сделана в форме самолетного крыла.

Смит повернулся в узком проходе между рабочими местами членов экипажа и, неловко перегнувшись через спинку пилотского кресла, посмотрел на панель приборов.

– Ищу… Черт, здесь этих рукояток, как деревьев в лесу! Ага, кажется, нашел. Она находится в верхнем положении.

– Это рычаг управления закрылками, – сообщила Валентина. – Тогда все начинает складываться, все становится понятным…

В наушниках повисло молчание, а затем женщина снова заговорила, но теперь в ее голосе звучала неподдельная тревога:

– Джон, будь осторожен, груз сибирской язвы все еще на борту!

– Откуда ты знаешь? – спросил Смит.

– Долго объяснять. Просто поверь мне на слово. Экипаж так и не сбросил контейнер с биоагентом. Он до сих пор там!

– В таком случае я, пожалуй, взгляну на него.

Смит выпрямился и подошел к люку, ведущему в передний бомбоотсек. Точно так же, как и вход в задний, он был круглым, со смотровым окошком посередине и находился в полу, прямо под отверстием лаза.

Смит опустился на колени.

– Я нахожусь рядом со входом в бомбовый отсек, – доложил он, подождал несколько секунд и потянулся к ручке люка. – Открываю… – Незаконченная фраза повисла в воздухе.