Простая услуга - Дарси Белл

После четырех или пяти рюмок Эвелин сказала:

– Ты помнишь что-нибудь из времени до того, как мы родились?

Так я поняла, что моя сестра на пути к опьянению. Она часто задавала мне этот вопрос, когда напивалась. Забывала, что уже спрашивала об этом.

Я сказала, что не помню. Она сказала, что помнит, как ее пинали.

– У-упс. – Она выдала утомленно-подвывающий звук. – Поговорим о чем-нибудь более приятном?

– Какие у тебя таблетки? – спросила я.

– Желтые, оранжевые и белые.

– Давай примем, – предложила я. – По штучке. И все. Не больше.

– Ты меня просто вынуждаешь, – пожаловалась Эвелин. – Доктор, я не виновата! Это все моя сестра придумала.

Я пошла за ней в спальню. Эвелин всегда ходила слегка враскачку и запинаясь. Она взволнованно помедлила перед выстроившимися на шкафу пузырьками с таблетками, словно фармацевт или как бармен с амбициями миксолога. Наконец решилась и вытряхнула из пузырька две бледно-желтые таблетки, одну из которых дала мне, а вторую оставила себе.

– Я свою приберегу, – сказала я.

– А я свою приму сейчас. Если не возражаешь.

– Действуй.

– Лучше отнесу моих малюток на кухню. Меньше гулять туда-обратно. Обеспечим сохранность.

Я могла остановить свою сестру, но не остановила. В конце концов, это одно и то же: я не убивала ее, но я не остановила ее.

Эвелин выстроила пузырьки на кухонном столе в ряд и сказала:

– Вообще, мне не стоит… – Сестра помолчала, словно давая этой мысли время окатить ее и отхлынуть. – Моя схема приема лекарств. – Она открыла первый пузырек и вытряхнула леденцово-голубую таблетку в форме сердечка.

Сестра смягчилась, стала даже сентиментальной. Через какое-то время у меня возникло ощущение, что на самом деле она говорит не со мной. Эвелин коротала время, ждала. Она уже была в пути.

– Первое воспоминание? – спросила я.

– Наволочка с лошадками.

– Обои, – сказала я. – Обои с ананасами возле нашего манежа.

– А я? – спросила сестра. – Меня ты помнишь?

– Я помню, что мое имя было твоим первым словом.

– Похоже на правду, – сказала Эвелин. Налила себе еще и взяла другую таблетку. – У меня довольно высокая толерантность.

– У меня тоже была, – сказала я. – Как тебе известно.

– Молодец. – Эвелин чуть подняла рюмку, словно произнося тост, и сердито дернула головой – движение, унаследованное от матери. – За мою потаскуху-сестрицу.

– Я люблю тебя, – сказала я.

Мне нужно было донести до нее эту информацию – чем скорее, тем лучше.

Эвелин не сказала в ответ, что любит меня. Она закрыла глаза. И сидела с закрытыми глазами довольно долго. А потом произнесла:

– Я могу снова передумать? На самом деле я страшно хочу умереть.

Я могла бы ответить: “Это говорят алкоголь и таблетки. Подожди, протрезвей сначала”. Поверила бы мне моя сестра?

Но на самом деле я сказала:

– Иногда нужно внять голосу сердца. Ты сама знаешь, что для тебя лучше всего. Делай, что тебе нужно. Обо мне не беспокойся. Мне будет тебя не хватать, но я выживу.

Бледное личико моей сестры побелело от потрясения. Она уставилась на меня. Неужели я даю ей добро? Неужели я хочу, чтобы она умерла? Я не сказала ей – живи. Не предложила ей защиту.

Эвелин закрыла лицо руками. Потом отвернулась от меня, посмотрела в сторону веранды и сказала:

– Знаешь что? Пожалуй, пойду поплаваю… Холодная вода приведет меня в чувство… Я вернусь через пять минут.

– Не ходи, – сказала я.

– Не беспокойся, – ответила сестра.

Предполагалось, что я перехвачу ее и удержу в комнате?

Мне хотелось верить, что шок от холодной воды отрезвит ее и даст понять, что она не хочет умирать. Она вернется в дом и попросит меня о помощи. Я заверну ее в полотенца, обниму, и мы начнем сначала. Я отвезу ее куда-нибудь, где ей промоют желудок. От меня потребуется только переодеть сестру в сухое и посадить в машину.

Забыть про деньги от страховки. Моя жизнь станет лучше. Пусть сестра живет с нами. Они с Ники полюбят друг друга. Шон привыкнет к ее присутствию. Я устрою Эвелин на работу в “Деннис Найлон”. Мы с ней станем вместе ездить на работу и обратно. Деннис мог бы быть ее спонсором. Ему бы понравилась такая безумная ситуация.

Эвелин проглотила еще одну таблетку и осушила еще одну рюмку.

Она постояла, колеблясь, прежде чем дойти до двери.

– Подожди, – сказала я. – Я хочу дать тебе кое-что.

Я сняла бриллиантово-сапфировое кольцо Шоновой матери и надела ей на палец. Рука у сестры отекла от алкоголя, так что пришлось потрудиться.

– Ух ты, – сказала Эвелин. – Это что?

– Хочу, чтобы оно у тебя было.

На самом деле я имела в виду – я хочу, чтобы кто-нибудь нашел его. Потом. Эвелин тоже это понимала. Умение читать в мыслях до конца. До самого конца.

– Бриллиант, – заметила она. – Спасибо.

– Будь осторожна, – сказала я, когда моя сестра пошла умирать, а я не остановила ее.

Я действительно верила, что она вернется. Или наполовину верила. Или хотела верить. Еще меня клонило в сон. За разговорами я выпила больше, чем мне казалось. Я мало спала. Я ничего не ела. Я потеряла навык. Я забыла, как поддерживать старые дурные привычки.

Я легла на веранде и отключилась на полчаса.

Проснувшись, я вышла искать Эвелин. Пробежалась по кромке воды, зовя сестру. Мне никто не ответил. Ничего я не могла сделать.

Я вернулась в домик. Приняла две таблетки своей сестры, запила их мескалем и уснула на тридцать шесть часов.

Я проснулась трезвой, зная, что убила свою сестру, все еще пытаясь убедить себя, что я ее не убивала. Она хотела умереть. Заставлять ее жить было бы эгоистично. Может быть, впервые в жизни я помогла Эвелин – по-настоящему помогла – получить то, чего ей хотелось.

* * *

Я больше не боялась оставаться в домике – может быть, потому, что худшее уже произошло. Я радовалась, что у меня есть время побыть здесь одной, время привыкнуть к смерти Эвелин. Время вспомнить, как мы жили. Время подумать, кто я, кем была она, кем я стану без нее. Надо было сразу позвонить в полицию, но я говорила себе, что сестра не хотела бы этого. Она хотела бы, чтобы я осталась в доме, пришла в себя и выждала какое-то время.

Я жила на бутербродах с колбасой и майонезом. Диета десятилетнего ребенка. Ники я бы такого не позволила, но это было то, чего я хотела. Питаясь таким образом, я словно делала вид, что нам с Эвелин по десять лет и мы проводим лето в домике на озере.