Миф Линкольна - Стив Берри

После праведной жизни и добрых дел помни: наградой тебе будет отдохновение.

Неужели? Лично она в этом сомневалась.

Она пыталась жить праведной жизнью, но почему-то никаких наград за это не получала. Зато неприятности сыпались одна за другой. Боже, как она устала от всех этих битв, как ей хотелось спокойствия и стабильности… Может, ей стоит в кого-то влюбиться? К сожалению, она если и влюблялась, то в такие же заблудшие души, как и сама. Коттон был таким же вечным неприкаянным скитальцем, как и она. Наверное, именно в этом и заключалась причина их взаимного притяжения.

С другой стороны, это всегда большая ответственность.

Вверх вели вырубленные в скале ступени. Нервы были на взводе. По ногам тянуло холодным сквозняком. Чтобы успокоиться и взять себя в руки, Кассиопея сделала несколько глубоких вдохов. Темнота вселяла в нее мужество, однако была бессильна одарить мудростью.

Она осторожно двинулась вверх.

***

Салазар оставался спокоен. Несмотря на браваду Малоуна, он сомневался, что его жизни что-то угрожает. Ведь кто он такой? Всего лишь один из тысячи официальных представителей Церкви Иисуса Христа Последних Дней, и его ликвидация вряд ли что-то даст американскому правительству. Что, впрочем, не означало, что в данный момент он вне опасности.

Хусепе уже заметил, что Малоун отобрал у одного из данитов пистолет, который, кстати, сейчас был нацелен в его сторону. Все его люди имели при себе пистолеты единого образца. Огнестрельное оружие было страстью Салазара. Он обожал его, сколько себя помнил. Обращению с оружием его научил отец. Он же научил уважать его. Со своей стороны, Хусепе научился мастерски им владеть на благо Церкви.

– Интересно, однако, – заметил Салазар, – что ваше начальство отправило вас сюда, практически не снабдив никакой информацией. По идее, вам полагается знать, что объединяет эти шесть штатов.

– Вы удивитесь, когда узнаете, что мне известно.

Сказать по правде, Салазару не нравилась самоуверенная физиономия его визави.

– Более того, – продолжал Малоун, – если кого и мучает любопытство, так это вас. Вы хотите знать, почему ваша персона вызывает у нас такой огромный интерес. Готовьтесь. Ответ вы узнаете уже совсем скоро.

– Жду с нетерпением.

– Интересно, – задумчиво произнес Малоун, – а нынешний Пророк в курсе вашей веселой шайки данитов? Сомневаюсь, что это его инициатива. Мормонская церковь проделала долгий путь. Необходимость в разного рода крайностях давно ушла в прошлое.

– Я не стал бы зарекаться. Моя Церковь не раз подвергалась гонениям и насмешкам. Мы вынесли не одно оскорбление, подобное тому, которое нанесли нам вы: насилие, смерть… Но мы не сдались, мы пережили все благодаря нашему мужеству и стойкости.

Салазар тянул время, давая возможность подручным прийти к нему на помощь. Он не терял надежды, что они уже идут ему на выручку.

– Я дважды недооценил вас, мистер Малоун.

– Знаю.

– Третьего раза не будет.

***

Кассиопея шагнула из тени рядом с дверью, которая, похоже, вела в часовню. Еще четыре шага, и она уже стояла позади Коттона.

– Бросай оружие, – произнесла она, прижав дуло пистолета ему к спине.

***

Малоун застыл на месте.

– Я не стану повторять дважды, – сурово добавила Кассиопея.

Коттон понял: сопротивление бессмысленно. Пистолет со стуком упал на пол.

Салазар поднял оружие и, держа палец на спусковом крючке, поднес его ко лбу Малоуна.

– Я должен пристрелить тебя здесь и сейчас. Ты убил трех моих людей. Похитил меня, требовал от меня ответы на вопросы. Американское правительство не имеет права так поступать. – Глаза Салазара сверкнули яростью.

– Ты убил американского агента, – возразил Малоун.

– Ложь! – выкрикнул Салазар. – Я никого не убивал.

Черный зрачок пистолетного дула по-прежнему смотрел Коттону в лицо. Впрочем, такое с ним случалось не впервые. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Нет, Хусепе, – остановила Салазара Кассиопея и встала так, чтобы Малоун мог ее видеть. – Никакой крови. Я пришла положить этому конец.

– Но ведь он – само зло, – возразил Салазар.

– Убить его – значит сотворить не меньшее.

Салазар неохотно опустил пистолет. На его лице читалось отвращение.