Люди Домино - Джонатан Барнс

Стритер сделал успокаивающие движения руками.

— Приятель… Приятель… — Он вытащил что-то из кармана — еще один шприц, заполненный, конечно, леденцовой шипучкой амперсанда. — Хочешь немного?

Желание шевельнулось в нем, и принц, снова подчиняясь требованиям своей новой безжалостной страсти, смог только тупо кивнуть в ответ.

Ответом Стритера была коварная улыбка.

— Тогда идем со мной.

— …мне нужно немного сейчас.

— Что, даже не можешь дождаться, когда сядем в машину?

— Стритер, пожалуйста.

Светловолосый приложил сложенную чашечкой ладонь к уху.

— Что ты там лепечешь, шеф? Не слышу.

— Бога ради. Пожалуйста.

— Ну ладно.

С ужасающей ловкостью профессионала Стритер закатал рукав принца, нащупал вену и ввел иглу. Потом он слегка надавил на поршенек, Виндзор экстатически забормотал, и дело было сделано — уже легче, чем в прошлый раз, с каждым разом все соблазнительнее и естественнее.

— Ну, давай, — сказал Стритер, глядя на принца, который ошарашенно, с сумасшедшими глазами застегивал манжету.

— Стритер, прошлой ночью мне приснился сон…

— Ну?

— О маленьком мальчике и сером коте.

Светловолосый пожал плечами.

— Ну, когда накачаешься этим говном, — сказал он, — когда у тебя вены забиты этой гадостью, уж ты мне поверь, такие сны — только цветочки.

Никто не попытался их остановить, когда они вышли из Кларенс-хауса, прошествовали на парковку и уселись в буровато-поносного цвета «воксхолл нову» мистера Стритера. Сумеречным сознанием принц попытался понять, почему ни один человек и пальцем не шевельнул, чтобы их остановить, ни одна душа не попыталась спасти его от его самого.

Но на самом деле его отъезд не остался незамеченным. Слуги только и перешептывались об этом происшествии, однако примечательно, что никто из них не обратился в прессу. Впрочем, тем, кто знает, какие репрессии предпринимает Дом Виндзоров против тех, кого заподозрит в нелояльности, этот факт, видимо, не покажется таким уж удивительным.

— Тебе нравится? — спросил светловолосый, когда Артур уселся в машину и уставился перед собой, глядя через лобовое стекло с мерзкими пятнами, оставленными раздавленными мухами, пятна эти под воздействием дворников превратились в аккуратные кривые и завитушки.

— Неплохая машина, мистер Стритер.

— А вот тут ты ошибаешься. — Стритер повернул ключ зажигания и без всякой на то нужды газанул. — Это не машина. Это магнит для кисок. — Он ухмыльнулся. — Я уже потерял счет юбкам, сидевшим на том месте, которое сейчас занимаешь ты.

Артур поморщился.

С нелепой быстротой они выехали с парковки, с ревом пронеслись по Мэллу и, скрежеща тормозами, остановились перед воротами. Охранники, давно привыкшие к капризам и чудачествам нанимателей, без слов их пропустили.

Стритер повернул в сторону Сити.

— В чем дело, шеф? О чем задумался?

Принц перевел полузакрытые глаза на своего попутчика.

— О своей жене, мистер Стритер. Я думаю, что она…

Стритеру пришлось подбодрить его.

— Ну-ну?

— Она и мистер Сильверман. Я думаю, между ними может…

— Да? И что они делают?

Артур сморщился.

— Я думаю, у них, вероятно, — голос его перешел в шепот, — связь.

— Трахаются?

Принц скорбно посмотрел на него.

— Я думаю, именно так, возможно, и обстоят дела.

— Худо дело, приятель. Значит, твою женушку охаживает другой член. Это унизительно. Но тебе некого винить, кроме себя самого.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, ваше высочество, что ты ей дал слишком много свободы. Она с самого начала получила от тебя все, что хотела, так что тебе больше нечего ей предложить, чтобы завлечь. Ей стало скучно. Ничего не поделаешь — все птички таковы. — Стритер замолчал и нажал гудок, привлекая внимание школьницы. Высунув язык, он быстро облизнул нижнюю губу. — Не выкидывать же ее из постели за то, что она любит креветочные чипсы? — Он опустил стекло и промычал предложение шокирующей вульгарности.

Принц, казалось, не заметил этого.

— Ответьте мне, мистер Стритер, — пробормотал он. — И я бы хотел, чтобы вы были предельно откровенны. Что бы вы предложили в моей ситуации?

— Устрой им какую-нибудь пакость, приятель. Не могу похвастаться, что мысль оригинальная, но от этого она хуже не стала. Женщины любят силу. Вот, к примеру, почему к парням вроде меня липнет столько юбок, что и не знаешь, что с ними делать, а у таких, как ты, жены трахаются с кем ни попадя, стоит вам только отвернуться? Знаешь, в чем причина?

Принц медленно, торжественно повел головой из стороны в сторону.

— Это потому, что ты боишься женщин, а я — нет. Я знаю, как обращаться с ними, как дать им то, что они хотят. Это игра, Артур. И вот что грустно, вот в чем трагедия, черт побери: ребята вроде тебя так никогда и не выучивают правила.

— Значит ли это, мистер Стритер, что вы никогда не были влюблены?

Голосом, по которому сразу стало ясно, что он никогда больше не будет отвечать на подобные вопросы, мистер Стритер сказал:

— Всего раз.

На Шафтсбери-авеню Стритер резко съехал на автобусную полосу, и принц спросил, куда они направляются.

— Это недалеко. Я тебе обещаю.

— Но я сегодня должен сажать дерево. Меня ждут дети.

— В жопу твоих детей!

Принц моргнул.

— Что вы сказали?

— Извини, — пробормотал мистер Стритер. — Извини, приятель. Так, случайно вырвалось.

Две минуты спустя Стритер остановил машину неподалеку от вокзала Кингс-Кросс на парковке для спецтранспорта, выключил двигатель, распахнул бардачок, вытащил поношенную, выцветшую бейсболку и дал ее принцу.

— Это что?

— Маскировка, шеф.

Принц уже начал привыкать к этой незнакомой вещице, нахлобученной ему на голову, когда задние двери автомобиля распахнулись и внутрь втиснулись два толстяка, принеся с собой запах топленого сала и раздавленного на дороге животного.

Один из них подался всем телом вперед и уставился на Артура.

— Так это он? — на раскатистом мокни[55]проговорил он. — Е-мое, да он еще уродливее, чем я думал.