Тень - Карин Альвтеген

Кристофер кивнул в сторону картины, и Торгни фыркнул.

— Да, этот ублюдок. К счастью, он подох от перепоя раньше, чем я успел его убить.

— То есть он умер?

— Да, давно, и ты должен этому радоваться. Его звали Карл-Эверт Петерсон. Он был художник, но так сильно пил, что с ним никто не хотел иметь дела. Надравшись, он сходил с ума, начинал дебоширить и скандалить. Однажды, когда он был пьян, он сделал это.

— Что сделал?

— Изнасиловал ее.

Кристофер переменил позу, словно хотел стряхнуть с себя услышанное. Всё. Он больше ничего не хочет знать.

— Она работала натурщицей. Чтобы немного заработать. Она хотела стать писателем, но не смогла ничего издать.

Торгни внезапно замолчал, как будто сболтнул лишнее.

Кристофер почувствовал, как все рушится. Мечты о родном доме. Воображаемый мир, в котором жила надежда. Представления о том, как обрадуются родители, когда после отчаянных поисков обретут сына.

— Мы встретились, когда Халина была беременна. Она была в смятении, потому что не хотела… Да, лучше сказать все как есть. Это было изнасилование, а закон о разрешении абортов приняли только через несколько лет. Так что ты должен быть благодарен.

У Кристофера сильно закружилась голова.

— Но потом, когда ты родился, она была рада. Она стала хорошей матерью, правда. Только когда ей было плохо, она порой обращалась с тобой немного жестко.

Пытаясь встать, Кристофер ухватился за спинку стула.

— У нее наверняка был приступ, когда она оставила тебя в Скансене. Иначе она никогда бы этого не сделала.

С книгой в руках Кристофер вышел в прихожую.

— Кристофер!

Торгни продолжал сидеть в комнате на диване. Не отвечая, Кристофер взялся за ручку входной двери. Уличную обувь он так и не снимал.

— Ты позвонишь еще, Кристофер? Мы с тобой еще увидимся, да?

Кристофер вышел на площадку и закрыл за собой дверь. В ушах звенело. Рука, опершаяся на перила, дрожала, а ноги свело так, что он не мог сделать ни шага.

Все разрушено.

Его тайный мир, сверкавший, как далекий оазис, манивший благословенными обещаниями, растворялся и исчезал. Бесконечное ожидание. Потерянные секунды. Надежда, которая заставляла идти дальше. Как признаться себе, что все это время ждал напрасно? Его никогда не искали, он никому не был нужен. Откуда-то из глубины души поднималось горе, которое он всегда гнал прочь.

Отвоевывая свои позиции, горе обрушилось на него, подкосив ему ноги. Прислонившись к стене, Кристофер сполз на пол.

Он ничего не хочет знать!

Ему нужно только одно — вернуть надежду.

Надежду, необходимую для жизни. Веру, что однажды все разъяснится и наступит наконец благословенное примирение с прошлым.

* * *

Когда в дверь позвонили, Аксель и Алиса все еще сидели в библиотеке. В доме уже давно пахло едой, Герда должна была вот-вот позвать на ужин. Они переглянулись, из прихожей донеслись шаги Герды. Аксель поднялся, но Алиса уже поняла, кто стоит у двери.

— Мне нужен Аксель Рагнерфельдт.

— Его нет дома.

— Он дома. Я видела его в окно.

Несколько секунд молчания.

— К сожалению, он занят.

— Скажите, что я хочу поговорить с ним. Это в его же интересах.

Алиса встала, прошипев:

— Ради бога, иди и помоги Герде.

Аксель торопливо вышел. Он с удивлением отметил, что очень боится. Даже в детстве он никогда так сильно не боялся.

Рагнерфельдт появился в прихожей как раз тогда, когда Герда снова попыталась закрыть дверь. Халина сопротивлялась, пытаясь проникнуть внутрь, но при виде Акселя растерялась и ослабила натиск.

— Я хочу поговорить с тобой.

Во взгляде Герды читалось отчаяние, и Аксель понял, как мучительно ей все происходящее. Быстрым кивком он отпустил ее, и она, поджав губы, ушла, не удостоив его взглядом.

Халина переступила через порог.

— Где твоя жена? Я хочу, чтобы она тоже присутствовала при нашем разговоре.

Покосившись через плечо, Рагнерфельдт увидел Алису, стоящую в другом конце коридора у дверей гостиной. Он снова повернулся к Халине, но не решался смотреть на нее. Всклокоченные грязные волосы. И взгляд такой же, как тогда у издательства. Он отдал бы все что угодно, только бы этого не видеть.

— Я должен попросить вас уйти, потому что все, что вы хотите сказать, меня не интересует.

— Ты прочел мои письма?

Он сделал шаг вперед, пытаясь выпроводить ее.

— Нет. Уходите, пожалуйста.

Стараясь удержаться на месте, она схватилась за дверной косяк.

— Я хочу только…

— Меня не интересует, что вы хотите!

Он расцепил пальцы Халины и, держа ее за плечо, изловчился и вытолкал на лестницу. Получилось грубее, чем он хотел. Страх исчез, уступив место злости. Эта женщина действительно перешла все границы. Он запер дверь, оставив Халину на улице. Она кричала и нажимала на звонок. Наверное, нужно позвонить Торгни, пусть приедет и заберет ее. Но что они будут делать с ней, пока он сюда доберется? Полицию беспокоить не стоит, они больше навредят, чем помогут. Газетных скандалов Аксель боялся больше, чем женщину за дверью.

Непрерывный звонок разливался по всему дому, а крики Халины проникали сквозь все двери и запоры. Потом ее лицо показалось в окне прихожей, и Аксель попятился, чтобы она его не видела.

Скрестив руки на груди, Алиса стояла в дверях гостиной.

— Впусти ее. Надо раз и навсегда положить конец этой истории. Да и соседи могут услышать!

— Ни за что. Ноги ее в этом доме не будет.

Поджав губы, Алиса решительно направилась к входной двери.

— Тогда я сама сделаю это.

— Постой, Алиса! Не открывай!

— Этой глупости нужно когда-то положить конец. Мы выслушаем ее или узнаем, что ей надо.

Он попытался преградить ей путь, но она оттолкнула его руки.

Алиса повернула ключ в замке. Звонок резко замолчал. Аксель видел, как обе женщины несколько секунд сверлили друг друга глазами.

Потом Алиса распахнула дверь и отступила.

— Входите, только снимите обувь.

Развернувшись, Алиса пошла в дом.

— Герда, подайте, пожалуйста, кофе в гостиную.

Халина вошла в прихожую, сняла ботинки и с победоносным видом улыбнулась Акселю.

Рагнерфельдт смотрел вслед Алисе — прямая осанка, решительная походка. Он знал это ее настроение. Сейчас она раздавит Халину как насекомое. Закрыв глаза, он провел рукой по лицу.