Пропавшие в раю - Альбина Нури

«Хорошего же ты обо мне мнения», – горько усмехнулся про себя Алексей. Ему было больно и неприятно выслушивать это. Тем более что в устах Шустовской такая характеристика звучала как комплимент. Она разглядела, что он бесчеловечный, жестокий эгоцентрик, который печется исключительно о своем удобстве, и это добавило ему привлекательности в ее глазах.

– Послушай, Ира. Прости мое любопытство, но мне интересно, – сказал Алексей, желая быстрее сменить болезненную тему, – кто стал Сакрумом для тебя и Варвары?

Она ответила не сразу, просто сидела и смотрела в окно. Поселок остался позади, и теперь справа от них была морская гладь, слева – плоская унылая равнина, тут и там изрезанная оврагами. «Если не принимать в расчет море, пейзажи Средней полосы куда живописнее», – подумалось Алексею. Автомобиль ехал по узкой пыльной дороге медленно, переваливаясь на кочках, аккуратно вписываясь в многочисленные повороты изгибистой колеи.

Молчание затянулось, и Алексей занервничал, испугался, что ляпнул что-то лишнее.

– Если не хочешь, не отвечай, – поспешно проговорил он.

Ирина отвернулась от окна и посмотрела прямо на него. Его глаза были скрыты за стеклами очков, да и смотрел он перед собой, но буквально кожей чувствовал ее пристальный взгляд. Оторвавшись от дороги, Алексей встревоженно глянул на Шустовскую. Лицо у нее было странно плоским, безжизненным.

– В чем дело? Что-то не так?

– Все так, – задумчиво сказала она, – за дорогой следи.

Он послушно отвел глаза, отвернулся, испытав при этом облегчение.

– Я хотела рассказать тебе об этом позже, это может тебя немного… шокировать, – она холодно улыбнулась. – Но раз уж ты спросил… Первый Избранный отдает в качестве Сакрума не одного человека, а несколько, числом не менее семи. У меня к моменту посвящения были живы родители, сестры, две племянницы и тетка, сестра матери, которая жила в нашем поместье. Я, как этот слащавый Иисус, который взошел на крест за грехи всего человечества, приняла на свои плечи самое трудное.

Алексей крепче сжал руль и с усилием сглотнул моментально образовавшийся в горле тугой ком. Ничего не сказал. Он не желал знать подробностей. К счастью, Ирина от них воздержалась.

– Пожар, о котором до сих пор болтают в округе, действительно имел место, – продолжила она. – Правда, никто не знает, что он был тщательно спланирован и устроен мною, Евой и Варварой. Нам нужно было скрыть следы обряда. Все прошло удачно: я вернулась домой из Парижа, обряд был проведен, поместье сгорело. Меня, еле живую, вытащили из горящего дома. Все боялись, что я умерла. Но, разумеется, мне ничего не грозило. Я уже не могла умереть, если бы и захотела.

– Ева и Варвара… сумели зачаровать столько людей? – спросил он. Нервно сорвал с глаз очки и бросил на приборную панель. Солнце уже не било в глаза.

– Нет, Ева никогда не была настолько сильна. А у Вари тогда недоставало опыта. Их попросту пришлось опоить.

Ирина говорила обо всем совершенно спокойно, словно речь шла не о ее семье, а о… Алексей не знал, с чем сравнить. О чьей жуткой гибели можно говорить так безучастно? Самым страшным было то, что, убивая своих родных, она еще не была существом, которое именовало себя «Избранной».

– А Варвара? Кто стал ее Сакрумом? У нее ведь никого не было, кроме матери. Или она… родила для этого ребенка? – Мысль о женщине, способной родить, для того чтобы вскоре хладнокровно убить свое дитя, не помещалась в сознании.

– Нет-нет, Варвара, как и я, никогда не рожала, – успокоила его Ирина. – Сакрумом стала Ева.

В ее голосе звучало какое-то особое чувство, но Алексей не мог понять какое. Раньше она говорила об этой женщине с восторгом, несомненным уважением, чем-то похожим на признательность. Сейчас ничего этого не было. Недоумение? Досада? Разочарование? Во всяком случае, что-то сродни этому.

– Но ведь Ева открыла тайну Камня и Ключа, – растерялся Алексей, – она была у истоков… Получается, открытие убило ее саму?

– Такое нередко случается, – отстраненно бросила Шустовская. – Бывает же, ученый додумается до чего-то, а потом вдруг ему взбредет в голову, что его «эврика» может принести человечеству вред. Так и Ева. Она поняла, что дарует Камень, но так и не поняла его величия. Стала считать проклятием, – Ирина дернула плечом и рваным, марионеточным жестом пригладила и без того гладкие волосы. – Во мне видела монстра, чудовище. Я некоторое время жила в поселке, в доме Евы и Вари. Больше негде было. Нам еще только предстояло обустроить это славное местечко… Вскоре я построила собственный дом, тот самый, в котором живу и теперь.

– Прекрасный дом, – вполне искренне заметил Алексей.

– Благодарю, – чопорно ответила Ирина. – Разумеется, его уже несколько раз приходилось реконструировать, осовременивать… Так вот, мы с Варварой мечтали, строили планы. Она, правда, после моего посвящения уехала в Европу. Я говорила тебе, ей было чем заняться. Средства для этого имелись. Денег, которые я унаследовала и которые приобрела…

Шустовская сделала многозначительную паузу, которая должна была дать Алексею понять, что тут не обошлось без мужской щедрости, потом договорила:

– Словом, денег хватало с избытком. Но пока мы думали и мечтали, Ева за нашей спиной, втайне, искала способ избавиться от Камня, уничтожить меня! – Ирина заговорила зло, нервно. – Ударилась в веру. Обложилась какими-то книжонками, понавесила всюду распятий да икон. Молилась беспрестанно, плакала ночами, представь себе! Прощения просила. Раньше сама хотела стать Избранной, а теперь только и мечтала, как бы помереть и не дать своей смертью Варваре, как она выражалась, осквернить душу. О самоубийстве думала, но, видно, боялась греха. А сама по себе не помирала и не помирала! – Ирина вдруг хлопнула себя ладонями по коленям и сухо засмеялась. – Вот и дождалась-таки приезда Вареньки!

Ирина внезапно оборвала свою речь и, вытянув руку вперед, указала на дорогу:

– Еще немного – и тормози. Приехали.

Алексей автоматически нажал на тормоз, повел глазами вправо и увидел серый каменный пласт на короткой ножке-подставке. Через пару метров дорога обрывалась – как будто ее отрезали ножом. Дальше пути не было.

Пришла пора действовать. Он перевел дыхание, закусил губу и до отказа выжал педаль газа.