Призраки прошлого - Питер Джеймс

Писк. Шипение. Ветер, как из брандспойта, поливал дом дождем. Очередной писк — и опять шипение. Снова и снова, как будто звонил какой-то ненормальный, который упорно не желал говорить, а все только слушал, слушал…

Может, Том? Не он ли это набирал номер, а потом вешал трубку, не имея мужества заговорить? Чарли повернула колесико громкости, пытаясь расслышать какие-нибудь звуки на заднем плане, чтобы попробовать определить, откуда звонил этот неизвестный.

Уши Бена встали торчком, и он издал глубокое, рокочущее рычание. Однако, глянув в окно, Чарли увидела лишь свое собственное отражение на фоне густой черноты. Прозвучал продолжительный писк, извещающий о конце последнего сообщения. Сквозь старое стекло повеяло ледяным воздухом. А ведь этот дом очень уязвим, и в него при желании легко вломиться какому-нибудь злоумышленнику. А что, если телефон сломался?

Чарли сняла трубку и успокоилась, услышав длинный гудок. Надо будет повесить на окна занавески или жалюзи, хоть что-нибудь. Бен без особого аппетита пережевывал ломоть мяса.

Она достала из сумочки кассеты с записью сегодняшнего сеанса, полученные от Эрнеста Джиббона, и положила их на кухонный столик. Ну что же, во всем есть свои плюсы, по крайней мере Том не увидит эти записи и не станет ругать жену за то, что она потратила деньги на ерунду.

Чарли смазала порез антисептиком и заклеила его лейкопластырем. Бен вдруг кинулся в коридор и залаял. Глухо простучало дверное кольцо. Через цветную стеклянную панель входной двери Чарли разглядела на крыльце невысокую фигурку в желтом.

— Кто там? — крикнула она.

— Это Виола Леттерс! — донеслось в ответ сквозь завывания ветра.

Держа Бена за ошейник, Чарли открыла дверь. Пухлая маленькая фигурка соседки была упакована в блестевший от воды желтый непромокаемый плащ и высокие красные боты. В руке она держала большой фонарь и вообще выглядела так, словно только что сошла со спасательной шлюпки.

— Я очень извиняюсь, что беспокою вас на ночь глядя, да еще в такую погоду, — пролаяла Виола Леттерс голосом, напоминавшим противотуманную сирену, — но вы, случайно, не видели Нельсона?

Сквозь брызги дождя Чарли учуяла в дыхании старухи алкогольные пары.

— Нельсона? А, вашего кота? Нет, к сожалению, не видела. — Чарли отступила назад. — Входите, пожалуйста.

— Спасибо, но не хочется пачкать вам пол в прихожей.

— Может, выпьем чего-нибудь?

— Ну, если вы так любезны… — Соседка широко шагнула вперед. — Ну и буря — такие ночи всегда напоминают мне о короле Лире. Черт бы побрал этого проклятого кота! Ушел куда-то на целый день и даже поесть не вернулся. Нельсон, вообще-то, никогда далеко не уходит, поскольку мало что видит единственным глазом. — Бен примчался к гостье, держа в зубах изжеванную резиновую куклу, изображавшую Нила Киннока. Старуха ласково потрепала пса. — Спасибо, дружок. Ужасно мерзкий он мужик, этот Киннок, но все равно это очень мило с твоей стороны.

— Что вам налить?

— И все-таки мне так неудобно отрывать вас от дел, — произнесла Виола Леттерс, начиная расстегивать плащ.

— Не беспокойтесь, я ничем таким не занята. Виски? Джин? У нас тут много всего есть.

— А я вот в воскресенье ходила в церковь, слушала проповедь Эвенсонга, — сказала старуха, входя следом за Чарли в кухню. — Вы не знакомы с этим молодым священником? По-моему, уже пора написать о его выходках епископу. Он в прошлый раз совсем с катушек слетел. Я уж подумала, не пьян ли он. Мне джин с тоником, дорогая, только без льда.

Она стянула с себя мокрый дождевик, и Чарли повесила его на перекладину у газовой плиты.

— Он нес какую-то околесицу об органическом сельском хозяйстве, говорил, что если бы Христос сегодня вернулся, то непременно создал бы ферму нового типа. Уверял, что лучше съесть какого-нибудь экологически чистого червяка — брр, ну и мерзость, — чем употреблять в пищу нитратные овощи. И еще проводил какие-то аналогии с изгнанием торговцев из храма. Нет, это выше моего понимания.

Чарли налила Виоле Леттерс большую рюмку джина. И призналась:

— Откровенно говоря, мы с Томом не ходим в церковь.

Она отвинтила колпачок на бутылке с тоником.

— Что ж, я не имею никакого права осуждать вас за это: каждый сам выбирает. Так вот, этот священник явно сумасшедший. Натуральный псих. — Гостья взяла рюмку. — Ваше здоровье!

Себе Чарли налила белого вина.

— Ваше здоровье, — ответила она, усаживаясь напротив.

Виола Леттерс осмотрелась.

— А вы изрядно потрудились, — заключила она.

— Ну, тут еще работать и работать.

Старуха отхлебнула джина с тоником.

— Я последний раз видела моего бедного котика утром, он позавтракал и… — Она замолчала посреди фразы, когда ее взгляд упал на пластиковый держатель для фотографий, стоящий на подоконнике.

Там было несколько снимков, сделанных на отдыхе в самые разные годы. Вот они — Том в замшевой куртке, а Чарли в пальто из верблюжьей шерсти — запечатлены на фоне Берлинской стены. Это было, дай бог памяти, в самом начале семидесятых. Том в темных очках в каком-то уличном кафе. Они оба в кабине яхты в гавани Пула на побережье Ла-Манша. А здесь Чарли совершает полет на дельтаплане, первый и единственный в своей жизни. Том с аквалангом на пляже. Они вдвоем в какой-то пьяной компании, за столом в ресторане.

Прищурившись, Виола Леттерс наклонилась поближе, потом показала пальцем на фотографию Чарли и Тома перед Берлинской стеной:

— Это вы?

— Да, — кивнула Чарли. — Не узнали? С тех пор я немного изменилась.

Старуха уставилась на собеседницу, потом запустила короткие толстые пальцы за вырез своей блузы и, вытащив оттуда очки, зажмурила один глаз и стала внимательно рассматривать фотографию. Потом она снова посмотрела на Чарли. В ее крабьих глазках появилась загадочная настороженность.

— Это невероятно, дорогая. Совершенно невероятно.

Чарли почувствовала раздражение. Ну до чего странная старуха! А соседка вдруг засобиралась домой:

— Я… если вы не возражаете, дорогая, пожалуй, пойду. Я в самом деле не… Боюсь, я не очень хорошо себя чувствую.

Виола Леттерс поставила наполовину опустошенную рюмку на стол и мельком взглянула на потолок, словно он невесть чем привлек ее внимание.

— Может, вам нужно какое-нибудь лекарство? — спросила Чарли. — Хотите, я вызову врача?

— Нет-нет, не беспокойтесь, со мной все будет нормально.

— Я отведу вас домой.

— Нет… благодарю… — Она встала. — Думаю, это просто… я немного озябла.

Чарли тоже взглянула на фотографию.

Ее сделал другой турист, какой-то американец. Он еще никак не мог разобраться с их фотоаппаратом, постоянно нажимал не ту кнопку, что очень злило Тома. Странные детали порой всплывают в памяти по прошествии многих лет. Снимок был сделан еще до того, как они поженились, Чарли тогда не исполнилось и девятнадцати. Она хорошо помнила этого американца, похожего на комика Джека Леммона, с огромным пивным животом.