Книга зеркал - Э. О. Чировици

Симмонс вытащил из кармана пустую пачку, задумчиво поглядел на нее и сказал:

– У меня в мастерской еще есть.

– Дерек, вот только не надо глупостей, – предупредил я.

– Каких еще глу… – удивленно начал он и рассмеялся. – Поздновато нам в ковбоев играть. Я в доме оружия не держу, мне оно ни к чему.

Он ушел в мастерскую, а я опустил руку в карман, медленно снял пистолет с предохранителя и поудобнее перехватил рукоять: за тридцать лет службы в полиции я ни разу ни в кого не стрелял.

Сквозь застекленную веранду видно было, как Дерек перебирает инструменты на верстаке, потом роется в ящиках. Немного погодя он вернулся, сжимая пачку сигарет большим и указательным пальцем.

– Вот, видите? И нечего руки в карман совать. У вас же там пистолет, верно?

– Верно.

Он закурил, сунул пачку в карман и вопросительно взглянул на меня:

– И что теперь? Копам я всего этого рассказывать не собираюсь.

– Знаю.

– По-вашему, это я Анну убил?

– Да. Я с материалами следствия ознакомился, там про Анну много написано. Дерек, она никогда проституцией не занималась. Когда вы познакомились, она два года как работала в кафе «У Руби» в Атлантик-Сити. Все о ней отзывались как о вежливой и смышленой девушке. Все остальное вы выдумали – и громил, которые у вас деньги отобрали, и распутное поведение, и насмешки, и издевательства. Все это – плод вашего воображения. И с профессором у нее ничего не было, – скорее всего, она к нему за помощью обратилась. Скажите, когда к вам память вернулась, у вас кошмары начались, правда?

Он посмотрел мне в глаза, закусил губу и произнес:

– Все, некогда мне с вами разговаривать. Мало ли чего вы там себе напридумывали. Мне еще вещи собирать надо.

– А теперь пора начать матч, да, Дерек?

Он наставил на меня указательный палец, будто дуло пистолета:

– А вы сообразительный.

В дверях я спросил его:

– Дерек, а когда Леонора в Луизиану уехала?

– Недели две назад, а что?

– Да так, ничего. До свидания.

Он буравил меня взглядом до тех пор, пока я не свернул за угол, где оставил машину. К счастью, он плохо представлял себе современные технологии прослушки – микрофон, встроенный в обычную ручку, все это время оставался в нагрудном кармане моего пиджака.

Выезжая с Визерспун-стрит, я услышал вдали полицейские сирены. Где-то в материалах дела Симмонса мне встретилось упоминание о том, что его отец якобы переехал в другой штат, однако отыскать его следов никому не удавалось. Интересно, проверили ли полицейские это утверждение. А еще Симмонс сказал, что Видер проводил с ним сеанс гипноза. Знал ли профессор, на какие злодеяния способен его пациент? Как он мог доверить ему ключи от дома? Неужели он считал, что амнезия Симмонса необратима и что он безопасен, как обезвреженная бомба? А бомба-то и взорвалась…

По дороге в аэропорт я вспомнил рабочее название книги Флинна и ярмарочные развлечения моего детства – балаганы кривых зеркал с лабиринтами отражений, в которых трудно было разобрать, где правда, а где ложь.

В сумерках я выехал на 95-ю трассу, размышляя о предстоящей встрече с Дианой. Я волновался, как перед первым свиданием. Я вытащил пистолет из кармана пиджака, щелкнул предохранителем и спрятал «беретту» в бардачок, довольный тем, что за всю свою службу в полиции не сделал ни единого выстрела.

Очевидно, что со временем я забуду и об этом деле, и обо всем том, что случилось в моей жизни, обычной и непримечательной, как у всех. Очень хотелось уберечь от цепких лап Альцгеймера единственное воспоминание – вот об этой спокойной поездке в аэропорт, на встречу с Дианой, в надежде на то, что она останется со мной.

Диана прилетела с небольшой дорожной сумкой, какие берут с собой в короткие поездки. Мы увидели друг друга издалека. Я стоял у книжного киоска, она подошла ко мне, и я поцеловал ее в щеку. Диана сменила цвет волос, прическу, духи и костюм, но улыбалась мне по-прежнему ласково.

– Ты налегке приехала, – заметил я, беря у нее сумку.

– Все остальное на следующей неделе привезут, – ответила она. – Я, вообще-то, надолго, так что подруга твоя пускай вещички собирает, чтоб духу ее здесь не было.

– Ты про Минни-Маус? Она меня бросила, сказала, что любит Микки.

Держась за руки, мы подошли к машине и уехали домой. По дороге Диана рассказывала мне о сыне, о его жене и о нашей внучке. Я вел машину, слушая родной голос, и все мысли об убийстве, мучившие меня в последнее время, исчезали одна за другой, разлетались по трассе, как страницы рукописи на ветру.