Подсказки пифии - Эрик Аксл Сунд

Жанетт ощутила тяжесть в груди, снова стало трудно дышать, гулко забилось сердце. Мальчишек стравили, подумала она. Эта мысль пришла ей в голову еще весной, да и Иво говорил о том же. Неужели сейчас перед ними на блестящем столе лежит противник Иткула?

Каракул?

– Есть несколько важных отличий от мальчика с Турильдсплан, – сказал Иво. – Видишь их?

Жанетт не хотелось смотреть, мысль крепко отпечаталась в мозгу.

Двое братьев. Иткул и Каракул. Их натравили друг на друга, они готовы были убить друг друга голыми руками. Нет, это слишком чудовищно. Должен найтись ответ получше.

Кто-то другой, гораздо больше и сильнее, избивал их, убивал, а потом бальзамировал. Проще было бы растворить их в кислоте, как бы абсурдно это ни звучало.

– Видишь? – повторил Иво.

Патологоанатом легонько тронул руку мальчика.

Не хватает кисти руки. Правой.

Теперь Жанетт увидела и то, что отличало этот труп от трупа с Турильдсплан. Ей трудно было удерживать взгляд на лице мальчика, а разглагольствования Иво о повреждениях не дали ей увидеть другие, более явные.

Иво взмахнул рукой над трупом.

– Следы укусов. Почти везде на теле, но особенно на лице. Ты же видишь?

Жанетт измученно кивнула. Кто-то не кусал, а скорее рвал зубами куски плоти на теле и лице мальчика.

– Одно меня удивляет. У этого тела другой… Как сказать? Цвет? Мальчик с Турильдсплан был скорее золотисто-коричневым. А этот почти зелено-черный. Отчего это?

“Как, ну как София могла угадать настолько точно?” – подумала Жанетт. Меньше двенадцати часов назад они сидели на кухне и обсуждали каннибализм. Жанетт тут же замутило снова.

Иво задумчиво провел ладонью по лицу, наморщил лоб.

– Слишком рано что-то утверждать, но этот мальчик не только пробыл в воде двое-трое суток. Его, вероятно, подвергли базовому или другому типу мумифицирования. Я не знаток в искусстве бальзамирования, но думаю, мои выводы довольно близки к правде.

– Сколько времени он мертв? – Жанетт сглотнула. Тошнило так, что трудно было говорить.

– Тоже трудно сказать, но, думаю, дольше, чем мальчик с Турильдсплан. Может, на полгода больше, что, как ты понимаешь, может кое-что значить.

– Да, возможностей множество. Мальчики умерли примерно в одно время, или один умер раньше другого, или наоборот. – Жанетт вздохнула, и Иво посмотрел на нее почти обиженно. – Прости, мне так тяжело, – пояснила она. – Вздох был не на твой счет. Ты просто звезда, вообще лучший из всех.

– Сейчас может быть и так, – кивнул Иво, – ведь старые опытные врачи уходят.

Жанетт поразилась его ответу. Ох уж эти оригиналы, подумала она. Иво так внимателен к мелочам, у него более живой ум и гораздо больший опыт, несмотря на то, что он сравнительно молод. Она задумалась: что же такое он пережил в Боснии? Жанетт никогда не спрашивала, а он никогда ничего не рассказывал о том времени. Просто знала, что он работал врачом и патологоанатомом с конца восьмидесятых.

– Больше ничего, что мне стоит знать? – Жанетт чувствовала себя бесконечно усталой.

Мальчик, лежащий на столе, гарантировал ей ночные кошмары. Она старалась не смотреть на него, но краем глаза все время видела тело, и казалось, что оно тянется за ней.

– Есть еще пара моментов.

Она видела, как напряженно думает Иво, и поняла, что он ищет правильные формулировки. Он работал очень эффективно, но из-за стремления к точности то, что он говорил, иногда было похоже на подготовленную речь, причем из-за обилия деталей он забывал главную тему сообщения. Но в любом случае он был очень основательным.

– У трупа с Турильдсплан не хватало зубов, – сказал он наконец. – У этого мальчика по-другому, я сделал слепок. – Он подошел к рабочему столу у стены и взял пластинку с материалом отпечатка. – Super Hydro, очень хороший материал, легко работать, и никаких пузырьков в слепке.

– Слепок зубов? – У Жанетт снова зашлось сердце, но она постаралась сохранить внешнее спокойствие. – Это очень важно, чтобы определить, кто он.

– Конечно, естественно… У нас есть отпечаток зубов, и он обычно дает ясный ответ. – Патологоанатом выглядел почти оживленным – Жанетт никогда его таким не видела. Андрич быстро повернулся, положил слепок на стол и тут же взял одну из фотографий Иткула Сумбаева, трупа с Турильдсплан. Кровь шумела у Жанетт в ушах.

– Пока не могу сказать точно, но ты, может быть, видишь на фотографии – прикус у мальчика неровный? – Он постучал пальцем по снимку. – У мальчика, лежащего на столе, тоже кривой прикус. Подсказываю: они родственники.

Жанетт выдохнула. Андричу не нужно было уточнять – она сама все поняла.

Иткул и Каракул. Само собой. Логично. Она не говорила ни слова, и Иво вопросительно посмотрел на нее.

– Поскольку у жертвы с Турильдсплан не хватало зубов, – сказал он, – можно представить себе, как примерно выглядят его укусы, особенно учитывая, что имеется отклонение от нормы. Я тогда не посчитал кривой прикус достаточно важной деталью, но теперь она представляется мне крайне интересной.

– Это запросто. – Жанетт сама услышала, что говорит почти как Хуртиг, и едва удержалась, чтобы не сказать об этом. – Ты в курсе вчерашних новостей, да? Насчет того, что труп с Турильдсплан идентифицировали?

– Каких новостей? – Иво выглядел озадаченным.

Жанетт почувствовала, как в ней закипает злость.

Как можно работать настолько спустя рукава – и при этом называться начальником? Деннис Биллинг обещал связаться с Иво еще вчера.

– У нас есть имя мальчика с Турильдсплан, и может появиться имя этого мальчика тоже, – пояснила она. – Мальчика, который лежит на столе, вполне могли звать Каракул Сумбаев, а его брата, со всей вероятностью, звали Иткул.

Иво Андрич всплеснул руками.

– О, если бы я это знал, дело пошло бы быстрее. Но будем радоваться. Теперь картина прояснилась.

– Ты прав. – Жанетт похлопала его по плечу. – Блестящая работа.

– Осталось еще кое-что. – Иво приподнял серебристый скотч, которым были обмотаны ноги мальчика. – Я нашел отпечаток пальца, но тут кое-что странно.

Жанетт замерла.

– Странно? Что там может быть странного? Это скорее…

В первый раз за все время знакомства Андрич перебил ее.

– Это странно, – повторил он, – потому что у отпечатка пальца на скотче нет папиллярного узора.

Жанетт поразмыслила.

– Хочешь сказать, что это отпечаток пальца без отпечатка пальца?

– Да, можно и так сказать.

Преступник раньше был очень внимателен, подумала она. Никаких отпечатков ни с Турильдсплан, ни из Данвикстулля, ни с острова Свартшёландет. Почему теперь такая небрежность? Хотя, с другой стороны… Если у человека нет отпечатков пальцев, почему бы не оставить парочку?