Книга несчастных случаев - Чак Вендиг

– С нами ты в безопасности, – заверил ее Фига. Бросив на Нейта недоуменный взгляд, он беззвучно изобразил губами: «Это еще что за хрень?»

Нейт осторожно приблизился к девочке спереди. Та съежилась, но не отпрянула. Нейт протянул к ней руки.

– Я служил в полиции Филадельфии. А сейчас мы с напарником работаем в Управлении охоты и рыболовства. Мы сможем защитить тебя от того, кто тебя ранил.

Девочка высунула голову из-под одеяла. В основном одни глаза. Они с опаской смотрели на Нейта, и все же ему показалось, что их взгляд смягчился.

– У меня есть сын. Примерно одних с вами лет. Я и его защищаю. Вот чем я занимаюсь. Защищаю людей. Понимаешь?

Он не отрывал взгляда от ее лица.

А девочка тоже смотрела ему в глаза.

Наконец она кивнула:

– Ладно.

И встала.

«Ну вот, наконец», – подумал Нейт.

* * *

Мысли об Эдмунде Уокере Ризе и его жертвах пробудили в Мэдди беспокойство за сына – при мысли о детях, которым угрожает опасность, к какой бы части гендерного спектра они ни относились, внутренности выкрутились точно половая тряпка. Взяв фонарик, она направилась в гараж, чтобы проведать Оливера.

– Олли! – окликнула Мэдди, водя лучом из стороны в сторону. – Приятель! Сынок!

Однако в гараже никого не было. Мэдди прошла дальше, заглянула между машинами, затем в самый дальний угол.

Ни Оливера, ни Джейка, ни Калеба, ни Хины.

Гараж был закрыт. Никто его не открывал. Электричество отсутствовало.

Твою мать!

Вернувшись в дом, Мэдди пронеслась по нему, окликая сына по имени. Паника гнала ее подобно стае волков, лязгающих зубами.

* * *

Джейк замедлил движения рукой, но кружащееся пространство оставалось открытым. Там по-прежнему была безмятежная и бесконечная пустота. Такая глубокая и темная, что она казалась чуть ли не багровой ссадиной на коже самой реальности. Оливер сосредоточил взгляд на ярких огоньках, мигающих где-то далеко за всем этим. Похожих на звезды, но только это были не звезды. Огоньки не были похожи и на глаза, однако Оливеру казалось, будто они наблюдают за ним. И еще ему казалось: их свет проходит через призму. Разложенные в спектр лучи разбитого маяка – острия треснувшего света, пульсирующие, мигающие, умирающие, чтобы ярко вспыхнуть снова. Тишина этого чуждого места перетекала в Оливера. Пустота внутри говорила с пустотой там, и, глядя на что-то неуловимо скользящее в гематомной тьме, он чувствовал, как сам отвечает чем-то схожим.

* * *

Мэдди выбежала из дома в бурю, и сильный порыв ветра едва не сбил ее с ног и не швырнул в деревья. Непрерывно грохотал гром, снег и лед впивались в щеки. Где-то в лесу, в темноте раздался треск отломившейся ветки, которая полетела на землю, ломая другие ветви. Мэдди снова и снова звала Оливера.

– Олли! Олли, ты здесь?

В голове вихрем сменяли друг друга все более безумные сценарии: мальчик спрятался в кузове пикапа, уехавшего в Управление охоты и рыболовства, заблудился в лесу, его придавило упавшее дерево, Нейт оказался прав насчет Джейка, и подросток со странными глазами увел их сына навстречу смерти, дух Эдмунда Уокера Риза прямо сейчас бродит где-то рядом с твердым намерением вырезать число на щеке Оливера, прежде чем выпотрошить его на камне…

Мэдди обвела взглядом двор, темнеющий за ним лес.

Пожалуйста, Олли, пожалуйста…

Свет. Где-то далеко в лесу.

Мэдди побежала туда, борясь со стихией.

* * *

Выйдя на улицу, они снова вернулись в завывающую, пронизывающую бурю. Нейт как можно бережнее вывел девочку в дверь конторы, мысленно просчитывая самый быстрый путь к больнице, при этом утешая девочку ласковыми словами. Фига поддерживал ее с другой стороны, и вдвоем они, шаг за шагом, сражаясь с ветром и снегом, вели ее к машине.

– Все будет хорошо, – повторял Нейт, не столько девочке, сколько Фиге и себе самому. – Все будет…

Он собирался сказать: «замечательно», но тут у него заныл зуб. Глаза заслезились, и он почувствовал какой-то странный запах, похожий на вонь сгоревшей электроники.

Впереди сверкнула молния, ударившая в землю всего в каких-нибудь десяти шагах перед пикапом – окружающий мир исчез за стеной ослепительного белого света, и Нейт увидел, что эта молния не похожа на все те, что он когда-либо видел. Она образовала столб электричества, разбрызгивающий голубые искры высокого напряжения, и в этом пространстве стоял человек. Точнее, лишь силуэт, озаренный светом. Держащий что-то в руке. «Нож», – догадался Нейт.

Оглушительный раскат грома налетел ударной волной.

И тотчас же молния исчезла, и вместе с ней человек.

– Нейт… – пробормотал Фига.

– Ты тоже его видел, – сказал Нейт.

– Это он! – воскликнула девочка.

Вырвавшись из рук Нейта и Фиги, она бросилась обратно в здание…

Нейт тщетно попытался ее удержать…

Девочка испустила вопль ужаса…

Молния снова разорвала небо. На этот раз столб электричества поразил девочку…

И Нейта тоже.

* * *

Пустота мерцала. По ней мельтешила рябь, словно на экране старого телевизора. Оливеру показалось, будто он разглядел в ней лицо. Там находилось что-то, пристально смотревшее на него. Белый рот и черные глаза. Это что-то мурлыкало и бормотало, напевая песню, странную, с фальшивой мелодией. Звуки этой песни обладали массой, тяжестью, и она начала заполнять пустоту образами – в буквальном смысле актом творения, словно божество (или его противоположность) создавало вещи из ничего одним лишь веским словом.

Однако вызывалось к жизни не что-то новое, но то, что уже существовало. Оливер увидел вестибюль школы, не знакомой ему, но он увидел шкафчики, серый звонок на стене и доску с расписанием прямо под ним. Коридор кишел старшеклассниками, такими же, как он сам. Школьники выходили из классов с сумками и рюкзаками на плечах, с учебниками в руках; одни смеялись, другие были чем-то расстроены, и у всех где-то внутри присутствовало маленькое ядро темной боли. Девочка с рюкзаком со «Звездными войнами» рассмеялась, парень с взъерошенными волосами показал непристойный жест приятелю, учитель шагнул в коридор, усталым движением руки приглашая за собой учеников…

И вдруг – бах! Оливеру показалось, будто у него прямо над ухом прогремел выстрел. Коридор опустел. В нем не осталось никого…

Точнее, никого живого.

На полу лежали семь тел. Натекали лужицы крови. У одного подростка пулевое отверстие зияло в спине. Девочка привалилась к шкафчикам, на ее груди расплывались два алых пятна. Еще один мальчишка лежал навзничь: пуля снесла ему подбородок, обнажив влажный темный тоннель гортани, а липкая кровь вытекала на шею, на пол, на голубую футболку, окрашивая ее в багровый цвет. Где-то в стороне кто-то плакал. Еще кто-то кричал.