Соучастник - Филипп Марголин

Когда Майк Грин и Аманда Яффе вернулись к кладбищу, "скорая" уже уехала, и Дэниел сидел в патрульной машине под охраной полицейского. Грин принял к сведению показания Кейт и ранение Дэниела и решил, что у него нет достаточных оснований для ареста Эймса.

Смертельная опасность, рана в голове, признания Кайданова – все это дало Дэниелу много пищи для размышлений по дороге к Кейт. Как только они вошли в дом, Росс отвела его в ванную. Эймс по-прежнему был весь в крови.

– Дай мне одежду, – велела Кейт, наполнив ванну. – Я положу ее в стирку, чтобы отмыть эту... чтобы все отмыть.

Дэниел разделся и погрузился в обжигающую воду. Таблетки, которые дали ему в "скорой", начали действовать. Эймс закрыл глаза и поплыл в приятной дреме, но потом резко очнулся, вспомнив взорвавшуюся перед ним голову Кайданова и неожиданно осознав, что лишился единственного свидетеля, который мог подтвердить, что не он убил Артура Бриггса.

Вода в ванне остыла, и Дэниел с трудом вылез на ковер. Каждый шаг причинял боль. Он облачился в одежду, оставленную ему Кейт, и проковылял в гостиную. Росс сидела на диване с бокалом виски. Бутылка стояла перед ней на кофейном столике. Вид у девушки был измученный. Дэниелу вдруг стало стыдно, что все время он думал только о себе.

– С тобой все в порядке? – с тревогой спросил он. – Я могу чем-нибудь помочь?

Кейт открыла глаза и покачала головой.

– Что случилось?

– В прошлом у меня уже была одна такая перестрелка. Не думала, что придется пройти через это снова.

Дэниел сел рядом на диван.

– Я помню, как ты изменилась в лице, когда в лаборатории Форбус назвал тебя Энни Оукли. Это из-за того случая?

Росс кивнула.

– Что тогда произошло?

Она закрыла глаза и прижала бокал ко лбу.

– Когда мне стало скучно в отделе компьютерных преступлений, я попросила перевести меня в отдел по борьбе с наркобизнесом, – ответила Кейт тусклым голосом. – Через полгода я арестовала Кларенса Марселя, одного из членов банды Абдуллы Хасима, крупного наркодельца. Когда Кларенса выпустили под залог, тот поссорился с Абдуллой из-за трех килограммов кокаина. Кларенс решил сдать Абдуллу в обмен на свидетельскую защиту. Договариваться стал через меня. Когда я рассказала об этом окружному прокурору, тот чуть с ума не сошел от счастья. Он уже много лет пытался добраться до Абдуллы. Проблема была в том, что Кларенс задумал сдаться властям возле Ллойд-центра среди бела дня. Я сказала прокурору, что это безумный план и если Абдулла решит убрать Кларенса, пострадает слишком много людей. Но прокурору не терпелось взять наркоторговца, и он дал добро.

Кейт сделала большой глоток.

– Я помню каждую секунду из того, что случилось дальше, – продолжала она, глядя куда-то вдаль. – Это было в Рождество. В репродукторах пели рождественские гимны, на катке играли дети, вся улица была полна народу. Мы поджидали Кларенса у магазинчика фототоваров. Вокруг толпились покупатели: беременная женщина с ребенком, парочка латиноамериканцев, белокурый мальчуган в обвислом джемпере с Человеком-пауком. Рядом с салоном звукозаписи стояли два чернокожих подростка в спортивной форме "Окленд райдерс". Я разглядывала витрины по соседству. Потом Кларенс вырос как из-под земли, и наши парни начали его потихоньку окружать. Когда подростки увидели Кларенса, они достали автоматы.

Кейт тяжело покачала головой.

– Первому я попала в грудь. Он повалился на своего товарища, уже держащего палец на своем "узи". Я выстрелила во второго. Тот пошатнулся, поливая очередью покупателей. Передо мной упали мать с дочерью, один из наших людей был ранен. Сразу начались крики, давка. Толпа отделила от нас Кларенса, и тот стал выбираться к выходу. Позади него бежал белокурый мальчишка с Человеком-пауком. Я бросилась за ними. У самого выхода паренек что-то крикнул, и Кларенс остановился. Я его уже почти настигла, когда во лбу у него вдруг появилась дырка.

Кейт показала пальцем выше правого глаза.

– Кто его застрелил?

– Чертов малец. Он работал вместе с теми черными ребятами в костюмах "Райдерс". Позже мы узнали, что это было не первое его убийство. – Кейт покачала головой, словно до сих пор не могла поверить. – Ему было всего двенадцать лет, и он уже работал в банде.

Она сделала паузу, допила свой бокал и наполнила его снова.

– Я решила, что убийца сзади. Мне и в голову не пришло, что это может быть мальчишка, пока он не выстрелил в меня. Я остолбенела. Он пальнул еще раз, и я начала стрелять в ответ. Когда приехала полиция, дверь в подъезде разлетелась вдребезги, паренек лежал в луже крови с развороченной грудью, а я стояла с пистолетом и продолжала жать на спусковой крючок, хотя в обойме уже не было патронов.

– Но как ты удержалась на ногах? – спросил Дэниел, пораженный ее рассказом.

– Знаешь, это только в кино люди после выстрела отлетают на три метра или падают как подкошенные. В жизни все по-другому. Я слышала о перестрелках, когда бандиты получали по нескольку пуль в грудь и все равно продолжали бежать. Даже если попасть человеку прямо в сердце, у него будет целая минута, прежде чем он истечет кровью и потеряет сознание. Я даже не догадывалась, что ранена, пока не увидела собственную кровь. Только потом отключилась.

– Потрясающе.

– Прокурор был другого мнения, – с горечью возразила Кейт. – И пресса тоже. Журналисты назвали это "рождественской резней". – Она посмотрела на Дэниела. – Им понадобился козел отпущения, и они выбрали меня. Еще бы, я потеряла Кларенса и убила ребенка. Прессу не волновало, что ребенок – наемный убийца. Со мной вообще никто не считался. Я могла бороться, но мне стало противно, и я ушла.

– Ты говоришь так, словно у тебя не было угрызений совести.

Кейт сухо улыбнулась.

– Никаких. И никогда. Позже меня направили к психиатру. В полиции так принято. Врач сказал, что после убийства люди часто испытывают чувство вины, даже если поступили правильно. Но я никакой вины не чувствовала, и меня это сильно беспокоит.