Реальный мир - Нацуо Кирино

Я не могу не думать, что с ней случилось это несчастье из-за моего злополучного телефонного звонка или потому, что наши отношения некоторое время тому назад испортились.

Я позвонил ей, потому что обеспокоился, не случилось ли что-нибудь с ней, и сначала она обрадовалась этому звонку, но к концу разговора совсем упала духом. Я хотел было предложить ей еще раз встретиться, но не смог заставить себя это сделать из-за странного звонка накануне и из опасений, что она сама сильно изменилась. Я тогда подумал, что надо позвонить ей еще раз, но сомнения остановили меня. Если бы я тогда предложил ей встретиться или позвонил еще раз, то, может быть, она и ушла бы от этого парня…

Я не считаю, что все эти предположения напрасны. Ведь мне предстоит жить все время с мыслями об этой девушке, Хигасияма. Что было бы, если… и тому подобное. Те, кто утверждает, что я должен перестать об этом думать, не несут подобного бремени или не переживали решающего момента в своей судьбе. Я многое переосмыслил в последнее время…

Мать Хигасияма рассказала мне, что в день смерти ее дочери покончила с собой ее хорошая подруга. Я выражаю вам свое глубокое сочувствие. Я могу предположить, что вы еще больше меня страдаете от терзаний, можно ли это было предотвратить. Если так, я искренне сочувствую вам. Нам ничего не остается, как продолжать жить с этой ношей (а может, у вас ее и нет). Это мое предположение. Такова обязанность тех, кто остался в живых.

Может быть, я написал много лишнего. Но мне очень помогло, что есть вы, кому я написал это письмо. Спасибо, что вы его прочитали.

Ватару Сакатани».

Из ящика стола я достала предсмертное послание Тэраути и положила его рядом с письмом Ватару. Мне показалось, что в обоих письмах было что-то общее.

«Мы крепко связаны между собой. По существу, ты, Тоси, должна стать моим душеприказчиком».

«Я им и стала», – сказала я Тэраути.

Бай-бай, Тэраути.

Я и оставшиеся в живых Червяк и Юдзан будем продолжать жить, думая о тебе и Кирарин.

Внезапно я поняла: при посещении баров караоке я больше не буду использовать свое второе имя – Нинна Хори.

На глаза навернулись слезы и упали на бумагу, и мое имя «Тосико Яманака» на письме Тэраути поблекло…