Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Ничего не трогать , — приказал Борн, когда Фланнаган и Рейчел торопливо вбежали вперед него в увешанный фотографиями кабинет генерала.

При виде тела старого солдата, распластанного на стуле за письменным столом и все еще сжимающего в откинутой руке неуклюжий пистолет, и ужасных следов выстрела, разворотившего затылок генерала, его супруга содрогнулась и упала на колени, как будто ее тошнило. Старший сержант взял ее за руку, поднял с пола, неподвижно глядя на изуродованные останки генерала Нормана Свайна.

— Чокнутый сукин сын, — напряженно и еле слышно прошептал Фланнаган.

И, стоя все так же неподвижно, только желваки заходили на скулах, он закричал:

— Ты, чертов сукин сын! Для чего ты это сделал? Зачем? Что нам теперь делать?

— Вызовите полицию, сержант, — ответил Джейсон.

— Что? — с криком обернулся помощник.

– Нет! — пошатнувшись, взвизгнула миссис Свайн. — Мы не можем это сделать!

— Не думаю, что у вас есть выбор. Вы не убивали его. Возможно, вы подтолкнули его к самоубийству, но вы не убивали его.

— Что вы, черт возьми, хотите этим сказать? — грубо спросил Фланнаган.

— Расследование кровавой семейной драмы лучше серьезного разбирательства, как вы считаете? Думаю, ни для кого давно не секрет, что вы двое любовники.

— Его это не волновало, он давно об этом знал.

— Он провоцировал нас при каждой возможности, — добавила Рейчел Свайн, нерешительно поправляя юбку и быстро обретая прежнее хладнокровие. Она обращалась к Борну, но ее глаза смотрели на любовника. — Он все время подталкивал нас друг к другу, иногда на протяжении дней… Нам необходимо здесь оставаться? Боже мой, я двадцать шесть лет была замужем за этим человеком! Я уверена, вы понимаете… это ужасное событие для меня!

— Нам нужно кое-что обсудить, — произнес Борн.

— Прошу вас, только не здесь . Пойдемте в гостиную, это напротив, через холл. Поговорим там.

Неожиданно пришедшая в себя миссис Свайн вышла из кабинета; помощник генерала обернулся, посмотрел на залитое кровью тело, поморщился и последовал за женой самоубийцы.

Джейсон наблюдал за ними. «Оставайтесь в прихожей, так, чтобы я вас видел, и никуда не уходите!» — крикнул он, подходя к столу; его глаза перебегали от предмета к предмету и отмечали все, что видел Норман Свайн в последние мгновения перед тем, как вставить в рот автоматический револьвер. Что-то было не так. На правой половине большой зеленой папки лежал блокнот с символикой Пентагона, на котором под эмблемой армии Соединенных Штатов значилось звание и имя генерала Свайна. Рядом с блокнотом, слева от кожаного ободка папки, лежала золотая шариковая ручка с выдвинутым наружу острым серебристым кончиком стержня, как будто ею пользовались так часто, что владелец забывал убирать стержень внутрь. Борн перегнулся через стол в нескольких дюймах от мертвого тела, где в воздухе еще висел едкий дым от взорвавшейся гильзы и чувствовался резкий запах горелой плоти, чтобы поближе рассмотреть блокнот. Он был чист, но Джейсон аккуратно вырвал верхние страницы, сложил их и убрал в карман брюк. Что-то по-прежнему не давало ему покоя… что бы это могло быть? Он оглядывал комнату, и в тот момент, когда его взгляд бродил по мебели, в дверях появился старший сержант Фланнаган.

— Чем вы там занимаетесь? — с подозрением спросил Фланнаган. — Мы ждем вас.

— Вашей подруге, возможно, слишком тяжело здесь оставаться, но мне — нет. Я не могу позволить себе уйти сейчас, необходимо многое выяснить.

— Мне показалось, что вы сказали, будто нам не следует здесь ничего трогать.

— Смотреть не значит трогать, сержант. Никто не узнает, что вы что-то трогали, если этого здесь уже не будет, и вы ничего не переставили.

Внезапно Борн подошел к изящному покрытому чеканкой кофейному столику, какие можно часто увидеть на базарах Индии и Среднего Востока. Он стоял между двумя креслами перед небольшим камином; в центре стола лежала пепельница из граненого стекла, наполовину заполненная окурками сигарет. Джейсон нагнулся и взял ее; с пепельницей в руке он повернулся к Фланнагану.

— Вот, к примеру, эта пепельница. Я до нее дотронулся, на ней остались мои отпечатки, но никто об этом не узнает, потому что я заберу ее с собой.

— Зачем?

— Затем, что я кое-что учуял — учуял на самом деле, носом, безо всякой интуиции.

— О чем это вы?

— О сигаретном дыме, вот о чем. Он остается в воздухе дольше, чем думаете. Спросите об этом того, кто пытался бросить курить больше раз, чем может вспомнить.

— К чему вы клоните?

— Давайте поговорим с женой генерала. Давайте все вместе поговорим. Вперед, Фланнаган, мы сейчас пойдем и все обсудим.

— Пушка в кармане, что ли, придает вам храбрости, а?

– Шевелитесь , сержант!

Рейчел Свайн наклонила голову влево, откинув на плечи свои длинные темные волосы, и приняла на стуле величественную позу.

— Это до крайности оскорбительно, — произнесла она, глядя на Борна широко раскрытыми глазами, в которых читалась обвинение.

— Без сомнения, — кивнув, согласился Джейсон. — К тому же, это правда. В пепельнице пять окурков, и все со следами помады.

Борн сел напротив нее и положил пепельницу на маленький столик рядом со стулом.

— Вы были там, когда он это сделал, когда он вложил пистолет в рот и спустил курок. Возможно, вы думали, что он этого не сделает, или что это была его очередная истеричная выходка — в любом случае, вы не сказали и слова, чтобы остановить его. Да и зачем? Для вас с Эдди это был логичный и вполне приемлемый выход.

– Абсурд !

— Знаете ли, миссис Свайн, откровенно говоря, на вашем месте я бы не употреблял таких слов. Они вам не идут, особенно когда вы пытаетесь меня убедить, что это «до крайности оскорбительно»… Рейчел, это не ваши выражения. Вы подражаете другим людям — вероятно, богатым и праздным клиентам, которые много лет тому назад на Гонолулу повторяли эти фразы перед молодой девушкой-парикмахером.

– Как вы смеете? ..

— Ну, хватит, Рейчел, это смешно. Даже не пытайтесь говорить «как вы смеете», это не сработает. Уж не собираетесь ли вы благородным носовым прононсом огласить королевский указ, чтобы мне отрубили голову?