Подозреваемый - Дин Кунц

На рваной ране на ухе образовалась жидкая корочка, быстро засыхала и кровь, проложившая дорожку по щеке и шее.

От добродушного медведя во внешности Энсона ничего не осталось, лицо дышало злобой, челюсть закаменела, глаза яростно сверкали. И он молчал.

Ветер в комнату-прачечную не долетал. Вентиляционная труба доносила какие-то звуки, но они ни в коей степени не отражали разбушевавшейся стихии.

– Ты поможешь мне вернуть Холли живой, – отчеканил Митч.

Энсон не согласился, не отказался, лишь заскрежетал зубами.

– Они позвонят через семь с половиной часов и передадут инструкции.

Парадоксально, но, привязанный к стулу, лишенный возможности двигаться, Энсон прибавил в размерах. Путы только подчеркивали его физическую мощь, и казалось, подобно герою мифов, он вот-вот разорвет их, как нитки.

В отсутствие Митча Энсон приложил немало сил, чтобы оторвать стул от стиральной машины. Стальные ножки оставили на полу глубокие царапины, свидетельствующие о прилагаемых усилиях.

– Ты сказал, что можешь перевести деньги, не выходя из дома, по телефону, через компьютер, – напомнил ему Митч. – Ты сказал, максимум за три часа.

Энсон плюнул на пол между ними.

– Если у тебя есть восемь миллионов, двумя ты можешь пожертвовать ради Холли. Когда все закончится, мы с тобой больше не увидимся. Ты отправишься в ту клоаку, которую выбрал для жизни.

Если бы Энсон узнал, что Митчу известно о смерти Дэниэля и Кэти, их трупах, лежащих в учебной комнате, ни о какой помощи не могло быть и речи. Он бы подумал, что Митч уже избавился от подложенных улик и полиции не составит труда выйти на истинного преступника.

Но пока он верил, что убийства выведут полицию на Митча, оставалась надежда, что он все-таки согласится помочь, выжидая момента, когда Митч допустит ошибку и ситуация изменится на прямо противоположную.

– Кэмпбелл не мог отпустить тебя, – просипел Энсон.

– Он и не отпустил.

– Тогда как?

– Убил тех двоих.

– Ты?

– И теперь мне придется с этим жить.

– Ты убил Воски и Крида?

– Я не знаю их фамилий.

– Это их фамилии.

– Из-за тебя.

– Воски и Крида? Быть такого не может!

– Тогда, должно быть, меня отпустил Кэмп-белл.

– Кэмпбелл никогда бы тебя не отпустил.

– Главное – я здесь, а как, значения не имеет.

Энсон мрачно смотрел на него, насупив брови.

– А теперь я даю тебе несколько часов, чтобы ты хорошенько подумал.

– Деньги ты получишь.

– Я хочу, чтобы ты подумал не об этом.

– Ты их получишь, но у меня будет несколько условий.

– Не тебе устанавливать правила, – отрезал Митч.

– Это мои два миллиона.

– Нет. Теперь они мои. Я их заработал.

– Остынь, а?

– Если бы ты был на их месте, ты бы ее сначала трахнул.

– Слушай, ты понимаешь, это всего лишь слова.

– Если бы ты был на их месте, ты бы ее убил, но сначала трахнул.

– Сказать можно все, что угодно. И потом, я – не они.

– Да, ты – не они. Но они здесь из-за тебя.

– Нет. Всякое случается. Вот случились и они.

– Если бы не ты, они бы в моей жизни не появились.

– Ладно, не буду тебя переубеждать.

– И вот о чем тебе нужно подумать: кто я теперь?

– Ты хочешь, чтобы я подумал, кто ты теперь?

– Fratello piccolo больше нет. Ты понимаешь?

– Но ты – мой маленький брат.

– Если ты по-прежнему так думаешь, то попытаешься провернуть какой-нибудь трюк в надежде, что я на него клюну, но теперь у тебя ничего не выйдет.

– Если мы договоримся, я не буду пытаться что-либо провернуть.

– Мы уже договорились.

– Ты должен меня освободить.

– Чтобы ты разорвал меня на куски?

– Любой договор подразумевает доверие.

– Ты посиди здесь и подумай, как быстро ты можешь умереть.

Митч выключил свет и шагнул за порог.

Оставшись в темноте, в комнате-прачечной без единого окна, Энсон крикнул:

– Что ты делаешь?!

– Обеспечиваю наилучшие условия для раздумий, – ответил Митч и захлопнул дверь.

– Микки? – позвал Энсон.

Микки, после всего, что произошло, Микки.

– Микки, не делай этого.

Склонившись над кухонной раковиной, Митч вымыл руки мылом, с горячей водой, чтобы смыть осязательные воспоминания о теле Джона Нокса, которые словно впечатались в кожу.

Из холодильника достал упаковку нарезанного ломтиками «Чеддера» и тюбик с горчицей. Нашел батон и сделал себе сандвич с сыром.

– Я слышу тебя, – раздался из комнаты-прачечной голос Энсона. – Что ты делаешь, Микки?