Сокровище Монтесумы - Ольга Жемчужная

Утром Спенсер заглянул в палатку к Еве и увидел Левина, спокойно спящего рядом с Евой на полу. Он приблизился к Еве и пристально взглянул в ее лицо. В это время проснулся Левин. Увидев Спенсера, он мигом вскочил на ноги и посмотрел на часы.

– Проспал, – виновато проговорил Левин. – Вчера ночью я долго не ложился спать, все надеялся, что она придет в себя.

– И что? – нетерпеливо произнес Спенсер.

– Увы, – вздохнул Левин, – все по-прежнему. Она как будто заснула и не хочет просыпаться.

Спенсер озадаченно почесал затылок. В это время в палатку заглянула Нелли, за ней вошел Готье. Нелли по-деловому пощупала пульс Евы, приоткрыла веки, послушала сердце.

– Все нормально, – сделала она свое заключение, – отклонений в основных функциях ее жизнедеятельности нет.

– Да как нет, как нет, – завопил Спенсер, – она же лежит как труп!

– Попрошу без истерик, – холодно взглянула на мужа Нелли, – никакой она не труп, это одна из разновидностей летаргического сна. Надо подождать, и она проснется.

– А если нет? – снова истерично взвизгнул Спенсер. Он вдруг пришел в необычайное волнение, лицо его приняло трагичное выражение и пошло красными пятнами. – Я останусь около больной, а вы будете сегодня работать без меня.

– Я тебе в сотый раз повторяю, – разозлилась Нелли, – никакая она не больная. – Ее тут вполне можно оставить одну.

– Ну уж нет, – прорычал Спенсер. – Я тут главный, и будет так, как я скажу. Вы все пойдете сейчас на раскопки и будете копать там, где укажет Аркадий Михайлович, понятно? – Спенсер рявкнул так, что Нелли сразу притихла и прекратила с ним препираться. Готье выскочил из палатки, за ним выскользнула Нелли. Спенсер обратился к Левину: – Копайте сегодня там, где вы копали с Евой. Ищите свое проклятое ожерелье. Но только помните, если что найдете, то сразу поставить меня в известность!

– Хорошо. – Левин направился к выходу.

– Сообщите немедленно! – догнал Левина голос Спенсера.

– Разумеется, – успокоил его Левин.

Оставшись наедине с Евой, Спенсер некоторое время стоял на расстоянии от лежащей женщины, не решаясь приблизиться к ней. Сам не зная почему, он отчего-то испытывал перед этой русской чувство какой-то непонятной вины.

– Черт знает что такое, – проворчал Спенсер. – У меня такое чувство, как будто я ей совсем не посторонний, как будто нас с ней связывает что-то очень важное.

Спенсер приблизился к Еве и присел около нее. Он пристально всматривался в ее лицо, как будто видел его впервые. Какая-то тень пробежала по лицу Градской, дрогнули ресницы, приоткрылись в улыбке губы. Ева открыла глаза и с удивлением посмотрела на Спенсера.

– Где я? – спросила она.

Спенсер хотел объяснить ей, что с ней произошло, как вдруг заметил, что с Евой происходит что-то странное. Лицо ее стало меняться прямо на глазах Спенсера. Не успел он опомниться, как перед ним была совсем не Ева, а другая, незнакомая женщина. Немолодая индианка с немного поблекшим, но все еще хранившим былую красоту лицом, с немым укором смотрела на Спенсера и скорбно молчала. Спенсер попятился.

– Диего! – вдруг заговорила женщина, и лицо ее приобрело страдальческое выражение. – Ты больше не любишь меня?

Спенсера обдало могильным холодом от ее слов, захотелось бежать из палатки прочь, но вместо этого он застыл на месте, как парализованный, не в силах сделать ни одного шага. Все его тело сделалось тяжелым и ватным, ноги отказывались повиноваться ему, и только язык сохранил свою подвижность. Губы Спенсера приоткрылись, и из его рта полились слова, которые изумили самого Спенсера. Он ничего не мог понять из того, что сам же сейчас произносил:

– Я женат, Томи, и могу любить только свою жену.

– Женат! – гневно воскликнула женщина, глаза ее вспыхнули, как у дикой кошки, готовой разорвать любого, кто перечит ей, но уже в следующий момент она взяла себя в руки и продолжала уже в спокойном тоне: – Но ведь твоя жена пред тобой, неужели ты не узнаешь меня, Диего? – Женщина бросилась к ногам Спенсера и прижалась лицом к его коленям.

– Я могу назвать женой только ту, которая назначена мне самим Господом. – Спенсер попытался отступить назад, но женщина крепко держала его и не давала сделать ни шага.

– Я знаю, Диего, у нас разные боги, и твой бог выбрал тебе другую жену. Она твоей веры, но у нас с тобой сын, Диего.

– Я не отказываюсь от сына, он может остаться со мной, но ты должна уйти, Томи.

– Хорошо, я уйду, – покорно произнесла женщина и поднялась на ноги, – если ты позволишь мне забрать ожерелье.

– Бери, но с условием, если ты уйдешь в ближайшее время.

– Я уйду прямо сегодня, Диего, если ты подаришь мне последнюю ночь. – Женщина схватила Спенсера за руки и потянула на себя.

– Нет, Томи, я не могу…

– Да, Диего, это будет последний раз, твоя жена ничего не узнает… – Женщина обвила руками шею Спенсера и крепко впилась в его губы.