Прибежище - Крис Юэн

– Вы, кажется, не до конца в этом уверены.

– Да, это так. Но я уверена во многом другом.

– Например?

Ребекка вздохнула и опустила голову.

– В том, например, что твоя сестрица угодила в жутко запутанный клубок неприятностей. Точно. Ты спрашивал, почему она просила вашу маму связаться конкретно со мной. Я об этом думала.

– И что?

– Я тебе уже говорила, что работаю в компании «Уилтон Ассошиэйтс».

– И что?

– Это частная фирма. Независимая. Именно это обстоятельство, должно быть, и привлекло твою сестру. Я уже не принадлежу к разведывательному сообществу. Возможно, это означает, что проблема, с которой Лора столкнулась, находится внутри этого сообщества.

– И что за проблема?

– Выяснить правду будет трудно. Но мы предполагаем, что она помогала прятать Лену, верно? То есть помогала в этом деле Эрику и Андерсону.

– Похоже на то.

– И они сообщили нам, что Лену могли похитить парни не только из одной группы. Налицо признаки присутствия защитников среды, это точно. Зеегера и его помощников, несомненно, это беспокоит. Но есть и другое.

– А что еще?

– Возможно, их также беспокоили действия британской разведки. Возможно, Лору этот вопрос тоже беспокоил. Быть может, руководствуясь такими мыслями, она и помогала Эрику и Андерсону прятать Лену от своих собственных коллег.

Я откинулся назад и, задев поврежденной лопаткой грубый край стола для пикников, отдернулся. Никак не удавалось ухватить идею.

– А зачем Лоре это было нужно?

– Может, дело в деньгах. У Эрика их полно. Или в чем-то еще, чего мы пока что не знаем. Но логически все верно. Вспомни людей, что сидели в белом фургоне. Они набили коттедж аппаратурой для наблюдения и подслушивания. И приготовили для вас с Леной засаду, спровоцировав ДТП. Это отнюдь не та операция, которую с легкостью могли бы провернуть защитники окружающей среды.

– А парочка шпионов могла бы?

Ребекка кивнула:

– Парочка шпионов – это наверняка часть более обширной сети. У них имеются соответствующие ресурсы. Поддержка. Они имеют возможность спрятать Лену и держать ее взаперти. Может, даже увезти ее отсюда. И у них есть сила и власть, чтобы прикрыть любое полицейское расследование. Помнишь, что сказала Тир? По поводу того, почему Шиммин все свел к обычному дорожно-транспортному происшествию?

– Он не хотел найти такие ответы, с которыми им не справиться.

Ребекка криво улыбнулась и засунула руки в карманы своей кожанки. Прижала локти к телу, чтобы согреться, и опустила челюсть, прижав ее к груди. Она не сводила с меня глаз. Отслеживала мои мысли.

– Что? – спросил я.

– Лора.

– А что – Лора?

– Ну как ты не понимаешь? Если предположить, что она работала против своего нанимателя, каким-то образом замыслила мятеж, тогда все ресурсы, вся сеть, все это могло обрушиться на нее.

Сердце ушло в пятки. Я ждал, когда оно снова вернется на место. Ждать пришлось довольно долго.

– Что вы такое говорите? Хотите сказать, что они подстроили это самоубийство? Что на самом деле ее убили?

Льюис подняла руку:

– Этого я не утверждаю. Пока, во всяком случае. Но уже начинаю думать, что эта мысль может пригодиться, если я обследую место гибели Лоры.

– Вы имеете в виду – прямо сейчас?

Ребекка улыбнулась:

– Вряд ли мне удастся скоро заснуть. А ты как?

* * *

Марин-Драйв – это прибрежное шоссе, врезанное в поросший утесником мыс в южном конце бухты Дуглас-Бэй. Оно тянется от Дугласа до Порт-Содерик, небольшой деревушки примерно в четырех милях от бухты, однако, насколько я мог припомнить, эта дорога давно запрещена для проезда, перекрыта где-то посередине. Ее закрыли из-за повреждений дорожного покрытия и возникшей опасности, связанной с тем, что эта извивающаяся полоса асфальта проходит по скале на высоте двести футов над морем. Но даже при этом на это шоссе все равно можно попасть, заехав с любого его конца. Еще оно пользуется популярностью среди любителей собак, выгуливающих там своих питомцев, среди велосипедистов и «бегающих от инфаркта» спортсменов. Родители нередко заезжают туда с детьми, которых учат водить машину. Подросшие детки, успешно пройдя испытание, возвращаются туда, поскольку Марин-Драйв – исключительно подходящее местечко для любовных свиданий. Здесь полным-полно крутых поворотов и скрытых съездов, а также оттуда открываются потрясающие виды на море. А еще на шоссе достаточно тихо, чтобы услышать приближающуюся машину.

Белые корпуса яхт, стоящих в гавани яхт-клуба Дугласа, сверкали в свете уличных фонарей, окружающих всю бухту. Ребекка провела машину мимо паромного причала и свернула налево, на узкую дорогу, взбирающуюся на вершину мыса. Мы проехали мимо серии террасных домов, миновали небольшой промышленный участок, и перед нами открылся роскошный вид: внизу раскинулась подковой бухта Дуглас-Бэй. Сказочные фонари по периметру променада горели мягким дрожащим желтым светом, в окнах отелей и домов, стоящих вдоль набережной, светились огоньки. Причал парома весь сиял в мощном свете прожекторов. А впереди и выше светился приземистый квартал роскошных дорогих домов, занимавший здесь наиболее удачное положение. Оттуда открывался самый лучший вид.

Я велел Ребекке свернуть вправо, и мы подъехали к разваливающемуся кирпичному строению, имевшему вид замковой башни с двумя арочными проездами сквозь нее. Над арками белой выцветшей краской были выведены слова «МАРИН-ДРАЙВ». Дорога совершенно темная, без разметки и фонарей, так что Ребекке пришлось включить дальний свет, как только мы въехали под арку.

Далеко ехать не пришлось. После поворота мы проехали еще несколько сотен метров, и свет фар ударил в прозрачный целлофановый сверток сбоку. Это был полузасохший букет умирающих белых роз. Мама положила его здесь, отметив место, где Лора рухнула с утеса вниз.

Я не был здесь со времени самого несчастного случая, но все оставалось таким же, как я и ожидал. Провал в ограждении, тянущемся вдоль дороги, в котором отсутствовали несколько бетонных столбиков, и натянутая между ними проволока. Из тех столбиков, что остались на месте, один наклонился под острым углом, наполовину вырванный из земли силой удара машины Лоры, прорвавшей проволоку ограждения. Осколки стекла по-прежнему блестели на гравии в свете наших фар. Видимо, это были осколки передних фар машины сестры.

Ребекка остановила автомобиль на некотором расстоянии от места катастрофы. Мотор работал на холостом ходу. Я немного опустил боковое стекло и почувствовал на лице дуновение морского бриза. Был слышен шум прибоя далеко внизу. Шорох и плеск волн, бьющихся об основание скалы. Крики чаек, возвращающихся в свои гнезда.

Ребекка выключила движок и убрала дальний свет. Вышла из машины и пошла сквозь лучи ближнего света фар к букету. Нагнулась, прочитала, что написано на карточке, потом выпрямилась и посмотрела вниз, за край обрыва.