Изолятор - Джошуа Спэньол

Мы приехали в квартиру Брук. Это оказалось очень симпатичное двухкомнатное жилище, и, судя по всему, днем здесь было много света. Множество цветущих растений, на стенах несколько гравюр Анселя Адамса, фотографии Брук – на горе, на катере, с аквалангом, в лесу, с огромным рюкзаком. В коридоре на стене на мощных крюках висел дорожный велосипед, а под ним стоял горный.

Брук прослушивала оставленные на ответчике сообщения и что-то записывала в блокнот. Когда она наконец закончила, я показал на велосипеды.

– Вот такую инсталляцию я видел однажды в Музее современного искусства. Она, кажется, называлась «Велосипеды отдыхают». Неужели это можно себе позволить на нашу зарплату?

– У папочки своя нефтяная компания. Он и купил их своей принцессе.

Она улыбнулась, но улыбка быстро сменилась каким-то странным выражением, которое мне почему-то не понравилось.

– Что? Это правда? Твой отец действительно нефтяной король?

– Тим Ланкастер прислал сообщение. Хочет удостовериться, что ты благополучно прибыл.

– И все?

– И велит следить за тобой и сообщать ему, если вдруг появятся какие-нибудь проблемы.

– Итак, Тим нанял доктора Майклз шпионить за мной. Просто блеск! – Я подошел к холодильнику. – А пиво у тебя есть?

– Угощайся, там найдешь.

Я вытащил бутылку.

– Открывалка в ящике справа, – подсказала Брук.

Я открыл бутылку и сделал пару глотков. Потом не сдержался:

– Ты работаешь в эпидемиологическом контроле, мы с Тимом – в отделении специального патогенеза. Он тебе вовсе не начальник.

– Нет, не начальник.

– Так, значит, ты ему ничем не обязана.

– Конечно, не обязана. Но это плохая политика, Натаниель.

– Надеюсь, ты шутишь. Не собираешься же ты на самом деле на меня доносить?

– Нет, не собираюсь. Хотя это ставит меня в неловкое положение.

– Ну почему же? Скажи ему просто, что все идет грандиозно, потрясающе. Сообщи, что мы обнаружили рецепт лекарства от СПИДа, записанный на салфетке. А салфетку нашли под подушкой у Глэдис Томас.

– Не волнуйся, – успокоила меня Брук. Она замолчала, а когда я выпил уже полбутылки пива, продолжила: – Конечно, несколько непорядочно со стороны Тима просить меня последить за тобой.

– А Тим вообще несколько непорядочен. И знаешь, он, наверное, и не человек вовсе. Он филовирус. Потому и делает такие успехи в области специального патогенеза.

Брук рассмеялась.

– Возможно, я просто у него в черном списке.

– Да что ты, не может такого быть. А я-то думала, ты следующий в очереди на пост начальника.

– Да, поистине все мы актеры.

– Как бы там ни было, я тебя прикрою, Натаниель, не волнуйся.

Я постарался проглотить сразу как можно больше пива.

– Не нуждаюсь в прикрытии.

Брук улыбнулась, но промолчала.

Она ушла, а я, несмотря на усталость, плюхнулся за стоящий в комнате компьютер и проверил почту. Сообщение от Тима. Он спрашивает, как обстоят дела. После звонка Брук ему вовсе не обязательно узнавать подробности от меня самого, а потому его письмо я сразу уничтожил, даже и не собираясь отвечать. Наверное, это тоже плохая политика, зато она греет мою душу.

Немного пошарив по Интернету, я просмотрел газеты узнать, что они пишут о вспышке болезни в Балтиморе. Оказалось, что ничего особенного. Бейсбольный сезон близился к концу, в Иерусалиме взрыв только что убил двенадцать человек, так что заболевшие умственно отсталые заняли всего лишь несколько строчек. И это само по себе было вовсе не плохо.

Как-то совершенно случайно я зашел в телефонный справочник, набрал имя Элен Чен и тот город на севере Калифорнии, в котором она могла жить. Ладно, не случайно. На самом деле я думал об этом весь день. Но никакого ответа на свой запрос я не получил. А потому отправился на веб-сайт университета и нажал ярлычок «Поиск людей».

Ввел в графу ее имя и – эврика! – получил ответ: адрес в студенческом городке и номера телефонов – домашнего и университетского.

Нет, не нужна мне эта информация. А если говорить точнее, не нужны те чувства, которые она всколыхнула в душе.

Я вышел из сайта и выключил компьютер, даже не выписав телефонные номера. Но я их запомнил. В отличие от Брук Майклз я не обладаю фотографической памятью, особенно если речь идет о чем-то полезном и нужном. Но вот что касается телефонов бывших подружек, которые приносят лишь переживания, – здесь я истинный ас.

Мой сотовый торчал здесь же, на столе, рядом с компьютером, и тянущийся от него зарядный шнур очень напоминал орудие пытки. Уже было больше одиннадцати по местному времени, а по восточному – и вообще два часа ночи, так что я имел полное право упасть от усталости и уснуть. И это обязательно случилось бы, если бы в моей голове не крутились бесконечно десять цифр, стирая напрочь все остальное.

Я взял телефон и, пытаясь ни о чем не думать, набрал номер. Примерно на третьем гудке я четко осознал полное безумие своего поступка. А когда такой знакомый женский голос произнес простое «алло», я уже не сомневался в собственном сумасшествии. И быстро отключил телефон.

Лег на тот самый жесткий диван, о котором предупреждала Брук, и начал гонять в уме это «алло». Когда она говорила мне это в последний раз? Когда я слышал ее голос?

Конечно, подобное занятие нельзя назвать самым продуктивным использованием времени. Следовало тщательно обдумать все аспекты дела Дугласа-Кейси и выработать стратегию дальнейших действий и тактику завтрашнего разговора с Глэдис Томас и Розалиндой Лопес. Но я так устал, мне было так одиноко и больно. Поэтому одного лишь короткого слова оказалось достаточно, чтобы успокоиться и заснуть. Алло, алло, алло…