Александрийское звено - Стив Берри

Территория была не огорожена и, как он сразу понял, не оборудована сигнализацией. Дом — дело другое. Из записей Хаддада Малоун знал, что это место представляет собой третьеразрядный музей, каких британской короне принадлежат сотни. Несколько комнат на первом этаже были освещены, и через незанавешенные окна он видел внутри уборщиков, деловито орудующих швабрами, щетками и тряпками.

После этого Малоун вновь обратил внимание на монумент.

Ветер трепал кроны деревьев, а потом поднялся выше, чтобы погонять облака. Одно из них закрыло луну, но глаза Малоуна уже полностью привыкли к серой предутренней мгле.

— Ты не собираешься рассказать мне, что это за штука? — спросила Пэм. В течение всей поездки она была тише воды и ниже травы — совершенно нетипичное для нее состояние.

Малоун осветил лучом фонаря изображение, вырезанное на мраморной поверхности монумента.

— Картина, которая называется «Аркадские пастухи-II». Этот барельеф недешево обошелся Томасу Бейнбриджу.

Малоун пересказал Пэм то, что он вычитал в блокнотах Хаддада, а затем направил луч фонаря на буквы внизу:

D O.V.O.S.V.A.V.V. М

— Про это он что-нибудь написал? — спросила Пэм.

— Ни слова. Только то, что это некое послание, а внутри дома есть еще одно.

— И это, безусловно, объясняет, почему мы находимся здесь в пять часов утра.

Малоун уловил в ее голосе раздражение.

— Я не люблю толкаться в толпе.

Пэм приблизила голову к монументу, чтобы получше рассмотреть буквы.

— Интересно, почему «D» и «М» разнесены по сторонам от других?

Действительно, почему? Малоун не имел об этом ни малейшего представления, зато он понимал другое. Пасторальная сцена «Аркадских пастухов-II» изображала женщину, глядящую на трех пастухов, собравшихся вокруг надгробного камня и указывающих на выбитые на нем слова: «ЕТ IN ARCADIA EGO». Значение этой фразы было ему известно: «И я в Аркадии».

Загадочная надпись казалась бессмысленной, но Малоун уже видел эти слова раньше. Во Франции. В рукописи шестнадцатого века, в которой описывалась тайная деятельность тамплиеров в месяцы, предшествовавшие их массовым арестам в октябре 1307 года.

«Et in Arcadia ego».

Анаграмма фразы «I tego arcana dei».

«Я храню тайны Господа».

Он рассказал Пэм об этой фразе.

— Ты, наверное, шутишь!

Малоун пожал плечами.

— Просто говорю тебе то, что знаю.

Им было необходимо осмотреть дом. С безопасного расстояния, прячась среди стволов величественных кедров, Малоун смотрел на нижний этаж. Окна вспыхивали и гасли по мере того, как уборщики переходили из комнаты в комнату. Двери задней террасы были распахнуты и подперты стульями. Он видел, как оттуда вышел мужчина с двумя мусорными мешками. Поставив их на землю и прислонив друг к другу, чтобы не упали, он вернулся в дом.

Малоун взглянул на часы. 5.40.

— Скоро уборщики должны закончить, — сказал он. Когда они уйдут, в нашем распоряжении будет около двух часов до того, как сотрудники музея начнут приходить на работу. Это заведение открывается в десять.

Он узнал это, прочитав табличку на главных воротах.

— Как все это глупо!

— Тебе всегда хотелось знать, чем я зарабатываю на жизнь, а я никогда не мог рассказать тебе об этом. «Совершенно секретно» и вся прочая чушь в этом роде. Теперь — смотри.

— Когда я этого не знала, мне было гораздо спокойнее.

— Не верю. Я помню, как тебя это злило.

— В меня по крайней мере тогда не стреляли.

Он улыбнулся.

— Ты прошла обряд посвящения. — Затем Малоун взмахнул рукой, изображая приглашающий жест. — Прошу вас, мадам.

Сейбр видел размытые силуэты Коттона Малоуна и его бывшей супруги, сливающиеся со стволами деревьев Бейнбридж-холла. Из Лондона Малоун отправился прямиком в Оксфордшир. Это радовало Сейбра, поскольку указывало на твердое намерение Малоуна разобраться в происходящем. Женщина-агент тоже потрудилась на славу. Она, выполняя его приказ, наняла еще троих людей и снабдила его оружием.

Сейбр сделал три глубоких вдоха, наслаждаясь прохладным утренним воздухом, и вытащил из кармана куртки пистолет.

Пришло время познакомиться с Малоуном.

Малоун подошел к распахнутой задней двери особняка, встал, прислонившись спиной к стене, справа от нее и осторожно заглянул внутрь. Там располагался изысканный зал. Со сводчатого потолка потоками лился свет, заставляя сверкать позолоченную мебель, оживляя гобелены и картины на отделанных деревянными панелями стенах. Тут никого не было, но из арочного прохода доносился гул полотера и завывания радиоприемника.

Малоун подал знак Пэм, и они вошли в дом.

Расположение комнат было неизвестно Малоуну, но из таблички на стене следовало, что они — в зале Аполлона. Он вспомнил, что писал Хаддад: «В картинном зале Бейнбридж-холла находится еще одно свидетельство высокомерия его прежнего хозяина, и оно особенно показательно: картина под названием „Эпифания святого Иеронима“. Вполне подходяще. Великие деяния часто начинались с озарения».

Значит, необходимо найти картинный зал.

Он повел Пэм по одному из коридоров, который вывел их в холл. Вдоль стен тянулись ряды величественных, как в соборе, колонн, соединявшихся друг с другом арочными перекрытиями. Интересная и резкая перемена стиля и архитектуры. Здесь было меньше света, и мебель тонула в серых тенях. Между двумя колоннами Малоун заметил бюст.

Он прокрался по мраморному полу, бесшумно ступая резиновыми подошвами своих ботинок, и, приглядевшись к бюсту, понял, что это сам Томас Бейнбридж. Лицо мужчины средних лет, изборожденное морщинами и складками, крепко сжатые челюсти, кривой, похожий на клюв, нос, холодные глаза с едва заметным косоглазием. В записях Хаддада говорилось, что Бейнбридж был образованным человеком, познавшим толк в науках и литературе, а также страстным коллекционером, с большим знанием дела собиравшим предметы искусства, книги и скульптуры. А еще он был отчаянным авантюристом, предпринявшим путешествия в Аравию и на Ближний Восток в те времена, когда цивилизованный Запад знал об этих местах не больше, чем о Луне.

— Коттон, — тихо окликнула его Пэм.

Он обернулся. Женщина стояла у стола, на котором стопкой были сложены брошюры «Схема музея». Малоун подошел и взял верхнюю. Ему понадобилось совсем мало времени, чтобы найти страницу, озаглавленную: Картинный зал. Мысленно сориентировавшись, он сказал:

— Сюда!

Наверху продолжалась изнурительная дуэль радио и полотера.

Они вышли из сумрачного фойе и шли по широким коридорам, пока наконец не добрались до освещенного зала.