Жертвоприношения - Пьер Леметр

Он быстро подвел итог, что же Анне о нем известно. Он рассказал ей самое главное: Ирен, мать, отец. Наверное, его жизнь к тому и сводилась. Со смертью Ирен в ней просто стало на одну драму больше, чем у большинства людей.

Да и об Анне ему известно не намного больше. Работа, брак, брат, развод, дочь.

Придя к подобному заключению, Камиль выезжает на среднюю полосу, вытаскивает из кармана мобильный телефон, подсоединяет его к прикуривателю на щитке автомобиля, входит в Интернет, открывает навигатор, а поскольку экран действительно маленький, водружает на нос очки. Телефон выскальзывает из рук, приходится наклоняться под пассажирское сиденье, а когда в вас метр сорок пять сантиметров, то дело это, понятно, не из легких.

Тут машина забирает еще правее, туда, где можно просто ползти. Он встает на аварийку и шарит под сиденьем в поисках мобильника. Но все это время мозг его безостановочно работает.

Так что же он знает об Анне?

Знает о ее дочери. О брате. О ее работе в туристическом агентстве. А что еще?

Сигнал опасности дает о себе знать мурашками по спине.

Во рту собирается слюна.

Как только мобильник оказывается у него в руках, Камиль набирает запрос в Интернете: «Wertig&Schwindel». Печатать неудобно, в этом названии столько совершенно невообразимых букв, но он добивается своего.

В ожидании появления главной страницы Камиль нервно постукивает пальцами по рулю. Вот и она, с пальмами и пляжами вашей мечты — по крайней мере, для тех, кто о них мечтает. С жуткими завываниями его обгоняет полуприцеп, Камиль слегка берет в сторону, но не отрывает глаз от крошечного экрана. Перечень услуг, приветственное слово главы фирмы, структура… Камиль совсем не соблюдает ряд: едет одновременно по нескольким полосам, и неожиданно его едва не задевает машина слева. Снова крики, — кажется, даже отсюда слышно, как матерится взбешенный водитель.

Служба менеджмента и контроля отчетности во главе с Мишелем Фаем. Одним глазом Камиль смотрит на экран мобильного телефона, другим следит за движением. Сейчас будет Париж, Камиль подносит телефон к глазам, есть фотография этого Жан-Мишеля Фая: тридцать лет, полный, волосы с проседью, но вполне доволен собой, прекрасный экземпляр управленца.

Когда Камиль выезжает на окружную, перед его взором проходит бесконечное число страниц контактов — этакая генеалогия всего, что значимо на предприятии; он ищет фотографию Анны в списке сотрудников, фотографии сменяют одна другую… Его палец лежит на стрелке внизу, он пропустил букву «Ф», придется возвращаться, а позади завывает сирена.

Камиль поднимает глаза к зеркалу заднего вида, старается вписаться в правый край самой правой полосы, но уже поздно. Полицейский на мотоцикле обгоняет его, приказывает съехать на обочину. Мобильник выскальзывает у Камиля из рук. Он останавливается. Полицейские — это беда!

В доме нет места для женщин. Нет ни зеркала, ни фена — мужской дом. Чая тоже нет. Анна нашла кружки, выбрала ту, на которой кириллицей было написано:

Мой дядя самых честных правил,

Когда не в шутку занемог…

Нашла травяной чай, но он такой старый, что потерял всякий вкус.

Она быстро поняла, что здесь ей придется делать бесконечные дополнительные усилия, по-другому вести себя. Потому что это жилище мужчины ростом метр сорок пять сантиметров, здесь все ниже, чем где бы то ни было, — дверные ручки, ящики, выключатели, все… Если оглядеться, то повсюду найдешь приспособления, чтобы залезать на них, — скамеечки, лестницы, табуреты, — потому что на самом деле для Камиля высоко все. Однако он не полностью исключил в своем жилище возможность присутствия другого: все расположено на средней высоте, между той, что удобна ему, и приемлема для других.

Еще одно подтверждение, как укол в сердце: она никогда не испытывала к Камилю жалости, нет, он вызывал у всех, и у нее, совершенно иное чувство — растроганность. И сейчас больше, чем где бы то ни было, она ощущала свою вину, вину за то, что она колонизировала его жизнь, втянула в свою историю. Плакать ей больше не хочется, она решила, что не будет больше плакать.

Нужно взять себя в руки. Анна решительно выплескивает травяной чай в раковину, она рассержена на саму себя.

На ней лиловые тренировочные брюки и свитер с высоким воротом, ничего другого у нее тут нет. Вещи, в которых она поступила в больницу, были все в крови, и их выбросили, а то, что Камиль ей принес из дому, он решил оставить в шкафу, чтобы, если кто-нибудь заглянет в ее отсутствие, подумали, что она только что вышла из палаты. Он припарковался около запасного выхода в отделение скорой помощи, Анна прошмыгнула за спиной медсестры приемного покоя, влезла в машину и легла на заднее сиденье.

Камиль обещал привезти ей одежду сегодня вечером. Но сегодня вечером будет уже другая жизнь.

На войне мужчины должны то и дело задаваться вопросом: умру я сегодня или нет?

Потому что, как бы Камиль ее ни уверял, тот человек придет.

Единственный вопрос: когда?

И вот она стоит перед огромным окном во всю стену. С тех пор как Камиль уехал, Анна все время кружится по этой комнате, и лес за окном притягивает ее к себе как магнит.

В утреннем свете он как фантасмагория. Анна отворачивается от окна, чтобы пойти в ванную, и вновь возвращается. На ум приходит какая-то глупость, она вспоминает аванпост, перед которым простираются пески, в «Татарской пустыне» Валерио Дзурлини. Оттуда обычно приходит неустранимый враг.

Как там можно выжить?

Полицейские — это спасение.

Стоило Камилю выйти из машины (чтобы проделать это, ему, как мальчишке, нужно было далеко выбросить ноги вперед), моторизированный коллега тут же узнал майора Верховена. Они работают вдвоем, и у него свой периметр, ему нельзя слишком далеко удаляться, но он предложил немного освободить майору дорогу, скажем до Сен-Клу, но тем не менее не преминул заметить, что все же, майор, пользоваться мобильником за рулем, даже если на то есть свои причины, очень небезопасно, и даже у уголовной полиции нет прав создавать угрозу на дорогах, даже тогда, когда они при исполнении. Камиль выиграл добрых тридцать минут, но потихоньку продолжал поиски в Сети через мобильный. Он выехал на набережную, когда коллега сделал ему знак рукой. Камиль нацепил очки, ему понадобилось с десяток минут, чтобы окончательно понять: Анна Форестье не фигурирует в списках сотрудников туристического агентства «Wertig&Schwindel». Но данные на странице не обновлялись с 2005 года… Анна в то время должна была быть еще в Лионе.

Он оставляет машину на стоянке, выходит, но на полдороги к кабинету его застает телефонный звонок. Герен. Камиль разворачивается и быстро спускается во двор: не нужно, чтобы кто-нибудь слышал, о чем он просит Герена.

— Очень приятно слышать твой голос! — радостно говорит Камиль.

И объясняет, что ему нужно. Зачем пугать коллегу, нужно соблюдать правила, он просто просит об услуге. Объясню потом, нет? Не нужно, Герен уж в курсе, дивизионный комиссар Мишар уже оставила ему сообщение, вероятно по тому же поводу. И сейчас, когда он будет ей звонить, ему все же придется сообщить ей, как и Камилю, впрочем, что он никак не мог дать информацию об этом налете: