Башня - Александр Новиков

Он обращался в первую очередь к Седому. Седой ответил:

– Я поработал с ним. Никаких отклонений не заметил… Но теперь присмотрюсь потщательней.

– Согласен, – сказал Полковник. – Надо присмотреться к парню. Парень-то боевой, жалко будет такого потерять… Что еще?

– Работа по подготовке группы идет хорошо. Практически все ребята уже имеют какую-никакую подготовку, и все – реальный боевой опыт. Правда, многие никогда не работали с аквалангом, но инструктор у нас толковый – натаскает.

– Отлично, – сказал Полковник. – К концу июля подготовите группу?

– Постараемся.

– Ладно… Что-то еще?

Седой сказал:

– Напрямую к нашим делам не относится, но…

– Что такое, Игорь Дмитрич?

– Опять проявился Охотник, Пал Петрович.

Полковник напрягся.

– Три трупа, – сказал Седой. – Один – детский.

– Твою мать! – выругался Полковник. Седой и Ворон переглянулись: если Полковник ругается, значит, он, как граната, на боевом взводе. Седой продолжил:

– Да не факт, что это все. Может, больше. В прошлый раз кроме Сайгона и Носика он убил еще двоих. Просто нашли не сразу.

Некоторое время все сидели, молчали. Только выл ветер за окном.

– Бесы. – сказал Полковник. – Бесы.

Когда Седой сказал, что Робинзона что-то угнетает, он был прав. Когда предположил, что это беспокойство за близких, он снова был прав. Ивана угнетало, что он не может связаться с Лизой. Нет, разумеется, он мог бы обратиться к Седому и Седой «организовал» бы телефонный звонок или передачу записки Лизе, но… Иван не доверял Седому. По крайней мере доверял не настолько, чтобы «засветить» Лизу. Спасаясь от своей тревоги, Иван с головой уходил в пахоту.

Многое из того, чему Ивана могли здесь научить, он знал и умел. Марш-броски, стрельба, рукопашка, преодоление полосы препятствий, курс выживания – обычная десантная «наука». К ней добавились требования по умению плавать с аквалангом и водить различные плавсредства – катер, водный мотоцикл, надувной парусный катамаран. Из чего Иван сделал вывод, что группу планируют использовать в море. Ему, признаться, было все равно – в море так в море.

Все традиционные дисциплины, за исключением подводного плавания, преподавал Ворон. Седой же вел занятия по конспирации и по боевым психотехникам. Иван, разумеется, и сам знал о том, что существуют спецтехнологии, которые позволяют стимулировать внутренние ресурсы бойца в экстремальных условиях, но его знания носили, скорее, теоретический характер. А Седой этими техниками реально владел. На первых же занятиях он очень доходчиво и просто объяснил, как можно добиться внутренней концентрации. И подтвердил это на деле – после первых же занятий все значительно улучшили свои показатели в стрельбе. Седой учил бойцов расслабляться, восстанавливая силы, и – напротив – быстро настраиваться на работу. Он учил, как можно подавить страх и преодолеть боль. Короче, Седой давал им шанс выжить в экстремальных условиях.

Остров, на котором обосновались «гёзы», когда-то был финским. Самой природой он был создан как естественная крепость – двенадцати-пятнадцатиметровые отвесные стены вырастали прямо из воды – и был дополнительно укреплен руками человека. Финны разместили на нем гарнизон и артиллерийскую батарею для фланговой поддержки линии Маннергейма. Сооружения батареи – орудийные дворики, погреба для хранения боеприпасов и продуктов, электростанция, колодец, танки для солярки и жилые помещения – были соединены галереями и представляли собой целый лабиринт. Все помещения были либо полностью выдолблены в скале, либо утоплены в скалу частично и дополнены толстыми перекрытиями из бетона. Здесь, в подземных казармах, галереях и переходах, было очень удобно отрабатывать тактику боя в лабиринте… В советские времена на острове тоже стояла военная часть. Ее закрыли только в девяностых. От той в/ч осталось несколько наземных построек – невзрачных одноэтажных домиков – и пятна радиации. Радиация в данном случае оказалась кстати – остров объявили зараженным, на скалах нарисовали знаки радиоактивного заражения. Это отпугивало разного рода искателей приключений.

…И еще. Иван почему-то был уверен, что вскоре на осторове должны произойти какие-то события.

* * *

После разговора с Дервишем Полковник намеревался вплотную заняться осуществлением своего замысла, но в мае последовало несколько провалов. Была фактически полностью разгромлена организация в Мурманске, прошли аресты в Петрозаводске и Выборге. В Новгороде погиб связной, а под Петербургом «гестапо» накрыло склад с оружием. Полковник метался по Северо-Западу России, пытаясь свести потери к минимуму.

К теме «Демонтаж» ему удалось вернуться только в самом конце мая.

* * *

Ракетчик оказался пожилым, грузным, близоруким, с нездоровым цветом лица. Ему позвонил Дервиш и попросил «помочь товарищам». Звонок Дервиша произвел на Ракетчика серьезное впечатление. Он сказал:

– Рекомендация самого Евгения Васильевича! Снимаю шляпу.

Шляпы у него не было, была неопрятного вида кепка. Полковник с ходу взял быка за рога:

– Борис Виталич, необходим аппарат, который сможет стартовать с воды – с баржи, например. Задача – поразить стационарную цель, расположенную на расстоянии один—три километра и на высоте порядка ста метров. При этом необходимо, чтобы ракета несла две тонны груза. Это реально?

– Абсолютно.

– Отлично. Где ее взять?

– А вот этого я не знаю. Ракета – не огурец, на рынке не купишь.

– Понятно. Ладно, поставим вопрос по-другому: изготовить ее можно?.. Я имею в виду – кустарно?

Ракетчик вытаращил глаза:

– Вы что – серьезно?

– Вполне.

– Ну знаете… Если бы речь шла о тех петардах, которые арабы пускали по израильтянам, то нет проблем. Таких – куда с добром? – я вам за милую душу наклепаю. Еще и покруче… Но вы говорите про серьезное изделие.

– То есть нереально? – спросил Полковник.

– Конечно, нет.

Полковник вспомнил слова Дервиша: соберет в гараже, на колене… Ракетчик сказал:

– Вы поймите меня правильно. Изделие – уж позвольте буду так называть, мне так привычней… Изделие – это очень сложный организм. Разумеется, в вашем случае его можно предельно упростить. Корпус, например, вообще можно изготовить из трубы подходящего диаметра… А, например, гироскопы? А двигатель? А, в конце-то концов, топливо для двигателя?

– Понял, – сказал Полковник. – Все понял. Извините, Борис Виталич, что отнял ваше время.

– Да бросьте вы, – махнул рукой ракетчик. – Бросьте. Мне – напротив – интересно стало. Был бы двигатель, так мы бы… – Ну, на нет и суда нет, – сказал Полковник. Внешне он был спокоен.

– Самое смешное, – сказал Борис Витальевич, – что двигатель-то есть, но… близок локоть, да не укусишь.