Ледяной ад - Юрис Юрьевикс

Рафф отмахнулся от монитора.

— Вы предлагаете крайне рискованное предприятие: отследить бактерию четвертого уровня, обладая оборудованием и защитной системой в лучшем случае второго.

— Выбор невелик, — ответила Хэнли, — если только вы не доставите на станцию соответствующую аппаратуру.

— Ладно, — вмешался Мансон, — посмотрите на все с другой стороны, Джесси. Если это и впрямь новый микроб с таинственным переносчиком, то изловите его и дайте ему свое имя. Станете знаменитостью.

— Ага, посмертно. Если разрешат опубликовать о нем статью, — проворчал Петтерсон.

Мансон примиряюще поднял ладони:

— Ну ладно, ребята. Джесси произнесла волшебное слово: оружие. Мы должны рассмотреть возможность того, что кто-то разработал оружие на основе новой биологической субстанции. Сибил, вы у нас специалист по ОМУ. Можете перечислить самые популярные виды биологического оружия?

— Конечно. У каждой организации своя «горячая десятка». Но все согласны, что номер один — это антракс, или сибирская язва. Поразительно живучий возбудитель. На него не действуют ни солнечный свет, ни перепады температуры. Споры антракса существуют в любой среде. Наш случай весьма напоминает сибирскую язву. Однако легочный антракс редко встречается вне промышленных помещений; если его подхватили ученые, значит, кто-то их заразил. Как только на «Трюдо» вырастят посевы образцов, мы это поймем. Но вот что я вам скажу на основании рентгеновских снимков. Я никогда не видела организма, пораженного сибирской язвой, без гипертрофированных лимфатических узлов средостения. Типичный признак. — Сибил побарабанила пальцами по папке с материалами. — Здесь его нет.

— Хорошо, — сказал Мансон. — Что еще?

— Ужасно не хочется этого говорить, но придется. — Сибил выпустила в потолок веранды дымок. — Наиболее вероятные подозреваемые — обычные средства из арсенала биооружия: ботулинус и столбняк. И тот и другой выживают при крайних температурах, оба оказывают разрушительное влияние на нервную систему. Конечно, в данных случаях не наблюдалось типичных симптомов, как то: рвота, непроизвольное испражнение. Однако я размышляю, не имеем ли мы дело с чем-то родственным.

— Естественного или искусственного происхождения? — встрял Пайкер.

— Зловещий вопрос, — заметила Сибил. — Искусственно созданный болезнетворный организм? Ну, не знаю… — Она взъерошила прическу. — Вирусы чертовски трудно выращивать и сохранять в лабораторных условиях. Тяжело контролировать. С бактериями и грибками гораздо проще. Состряпай для них питательную жижу — вот тебе и завод по производству яда. Не нужно высчитывать массу намеченной жертвы и тому подобное; патогены просто плодятся внутри организма, пока не достигнут смертоносного количества. Потом — взрыв. Для всего этого не нужно иметь специального оборудования и даже аттестата о среднем образовании. Тот, кто умеет варить пиво, справится и с приготовлением биологического оружия. — Она замолчала и запалила следующую сигарету от окурка предыдущей.

— Прошу прощения, — вмешался Рафф, — а разве биологические террористы не выбирают цели посерьезнее? Города, племена, транспортные системы, госучреждения, общемировые ценности… Трое ученых, работающих в арктическом лагере, — стоит ли овчинка выделки? И как, черт побери, террористы туда добрались?

— Вообще-то, — монотонно проговорила Сибил, — биологические террористы предпочитают сначала опробовать свои силы в каком-нибудь укромном местечке, а уже потом приступать к крупномасштабным действиям. Они хотят быть уверенными, что их оружие не фуфло. В торговле это называется демонстрацией нанесения удара. Что-то подобное сделал Саддам, перетравив курдов.

— Если это демонстрация силы, не хотелось бы мне попасть в эпицентр настоящего теракта, — сказала Хэнли.

— Генри верно заметил, — произнес Мансон. — Как на Северный полюс могли пробраться террористы?

Сибил пожала плечами:

— Как и все. Самолетом.

На экране Хэнли сцепила руки за головой, на лице заиграла озорная улыбка.

— Думаешь, Санта в свободное время сдает свою мастерскую в субаренду духам-террористам?

Сибил заморгала — дым сигареты попал в глаз.

— Ученые из скольких стран работают на научной станции? Почему бы одному из них не оказаться террористом? Или, по-вашему, там собрались святые?

Мансон повернулся к ассистенту и скомандовал:

— «Сумасшедший ученый».

Тот исполнительно сделал запись маркером на белой доске и добавил: «Религиозный фанатик?»

— Сибил, составьте список американских лабораторий, которые хотя бы теоретически способны с помощью генной инженерии создать что-то подобное. Вдруг и у нас тут прохлаждается кто-то возомнивший себя высшей космической силой!

— А по-моему, — возразил Петтерсон, — есть шанс, что очаг заражения находится в Арктике и всегда находился там, терпеливо ожидая своего кормильца.

— Вот и дождался, — вздохнула Сибил, глядя на снимок, сделанный при вскрытии Анни Баскомб.

— Ну ладно, — подытожила Хэнли. — Мне нужно проверить «Трюдо» на наличие возможных носителей микроба. Начну с тех, что раньше не имели контактов с человеком. Полагаю, большинство редких видов содержится… — она заглянула в свои записи, — у доктора Скудры.

— Джесс, — обратилась Сибил к камере, — будь осторожна!

— Господа и милые дамы, всем спасибо, — сказал Мансон. — Полагаю, теперь у нас достаточно версий для отработки. Заседание окончено.

Иси выключил монитор, собравшиеся стали расходиться.

Мансон жестом пригласил Сибил в свой кабинет и попросил закрыть дверь. Сибил заслонила глаза от льющегося в окно света, потом повернула жалюзи так, чтобы уменьшить яркость дня.

— Каково ваше мнение? — спросил Мансон. В его голосе слышалось беспокойство.

— Оно совпадаете вашим. Если возбудитель биологический и настолько мощный, то у Хэнли проблемы. У остальных в «Трюдо» тоже.

— Да уж, — кивнул Мансон. — И у всех нас. Каждый день границы пересекают два миллиона человек. А чтобы перенести заразу, нужен всего один.