Роковой выбор - Питер Джеймс

Джон принес наверх поднос с газетами и завтраком. Он всегда по воскресеньям приносил Сьюзен завтрак в спальню. За семь лет он забыл об этом только один раз, когда у него было жуткое похмелье.

Сьюзен чувствовала себя лучше и была рада тому, что их с Джоном отношения возвратились хотя бы к какому-то подобию нормы. В халате Джон выглядел сексуально, и ей пришлось приложить усилие, чтобы сдержать себя. Вместо этого она сбросила одеяло и села на постели.

Занавески были раздвинуты, и через широкое восточное окно в башенку лился чистый утренний свет. Она любила эту спальню. По утрам в ней было как в замке, они с Джоном и украсили ее так, чтобы было похоже на замок: пол здесь – из голых полированных досок – был застелен разноцветными половиками; на потолке висела старомодная люстра, купленная на рынке в Бермондси, минимум мебели, ни одного современного предмета.

Они собирались купить большую кровать с пологом, когда скопят достаточно денег, или, еще лучше, сделать на заказ, но этого придется подождать, хотя Джон и обещал, что недолго. Немного времени прошло после того, как Сьюзен с Джоном приняли предложение мистера Сароцини, а «Диджитрак» уже разгонялся, как ракета. Сьюзен считала, что это из-за того, что Джон вновь обрел уверенность – ведь уверенность заразительна.

И он действительно был уверен в себе, настолько, что даже бросил играть на скачках и покупать лотерейные билеты.

Он поцеловал ее:

– Доброе утро, соня.

– Доброе утро. Спасибо. – Она взяла поднос.

Эти несколько дней, прошедшие с того момента, как она возвратилась из клиники, были ужасны. Они почти не разговаривали друг с другом, а в прошлую ночь Джон впал в ярость из-за того, что она не стала заниматься с ним любовью. Майлз Ванроу строго наказал им с Джоном не заниматься сексом в течение двух недель после операции, даже с презервативом. Она не собиралась рисковать, позволив Джону что-либо.

Их взгляды встретились на мгновение, и Сьюзен показалось, что она заметила в глазах Джона искру понимания. Она подумала, что, может быть, с сегодняшнего дня отношения между ними начнут налаживаться. Все как-нибудь уладится. Нельзя же жить, не разговаривая друг с другом, накапливая раздражение. И в конце концов, это ведь было их общее решение. Джон должен перестать смотреть на нее как на прокаженную или на шлюху. Не может быть, чтобы их любовь оказалась так слаба, что рассыпалась от этого.

– Ты хорошо спал? – спросила она.

– Да. – Голос Джона был холодноватым. Он был пропитан невысказанным: «Я бы спал лучше после вечерней любви». – А ты?

– Просыпалась несколько раз.

В комнате ощущался странный запах, появившийся с приходом Джона, – слабый запах жженой резины. Наверное, старики-соседи опять что-то жгут. Эта старуха, похоже, страдает пироманией. Жжет со своим стариком костер каждую неделю, бросая в него всякий мусор. Сьюзен как-то наблюдала за этим из выходящего на восток окна, откуда был виден соседский сад. Старикан сидел в своем кресле, как в кино, и с интересом смотрел на огонь, облаивая жену каждый раз, когда она забывала подбросить топливо.

Джон налил Сьюзен кофе, поставил его на столик, затем забрался на постель и начал читать рубрику «Инновации» в «Санди таймс». Сьюзен взяла основной раздел и, просматривая заголовки, сделала глоток кофе.

И тут же его выплюнула.

Джон обеспокоенно повернулся к ней:

– Что случилось?

Кофе был отвратительным. Она жалела, что выплюнула его, рискуя разозлить Джона как раз тогда, когда он только-только начал приходить в норму, но вкус правда был отвратительным. Точно ржавое железо. И запах жженой резины – теперь она знала, откуда он. Так пах кофе.

– Сьюзен? Что такое? Что случилось?

«Может, мне опять показалось», – подумала она и сделала еще глоток. На этот раз он был еще хуже, и ее даже затошнило. Нужно или кофе унести из комнаты, или самой убраться отсюда.

– Джон, – сказала она, – это что, другой сорт? Я имею в виду кофе.

– Тот же, что и всегда. Средней обжарки – такой, как тебе нравится. А что?

Может быть, Гарри-маляр, когда делал себе кофе, случайно испачкал в чем-нибудь фильтр кофеварки – в жидкости для снятия краски или еще в чем? Ерунда.

– Просто он какой-то не такой на вкус.

Джон глотнул из своей кружки, затем из ее и нахмурился:

– Все вроде нормально. – Он поставил кружку и вдруг махнул рукой. – А! Я читал об этом. Знаешь, почему он странный на вкус? Ты беременна.

Сьюзен не нашлась что ответить. Она подозревала это с пятницы. Но ведь все происходит слишком быстро.

Господи, пусть это будет что-нибудь другое.

– Слишком скоро, – сказала она Джону, подумав, что долго не выдержит этого запаха. – Хочется подышать свежим воздухом. Может, позавтракаем в саду?

Джон пожал плечами:

– Почему бы и нет?

Сьюзен взяла книгу «Беременность – мифы и реальность» и устроилась в кресле в саду со стаканом апельсинового сока и сухим печеньем – больше ей ничего не хотелось.

Первая глава описывала период времени, следующий сразу за зачатием. В книге говорилось, что в некоторых случаях утренняя слабость может появляться уже в первые сутки. Почти так же скоро могут наступить изменения в восприятии вкуса пищи, напитков, запахов.

Она отложила книгу и, подобрав ночную рубашку, посмотрела на уродливый красный рубец, пересекающий ее живот. Швы уже начали рассасываться. Мистер Ванроу заверил ее, что шрама не останется.

Она вспомнила о странном сне, который она видела под наркозом, и вздрогнула, несмотря на теплое утро.

Это был всего лишь сон. Или галлюцинация. Она подумала о странном мужчине из «Бритиш телеком». Почему он присутствовал в ее сне? Во сне важна каждая деталь. Люди, которых ты видишь во сне, появляются там не просто так. Может быть, образ человека из «Бритиш телеком» означал те усилия, которые она затратила на ремонт дома. Может, ей снилось это потому, что она решилась на эту операцию частично для того, чтобы спасти дом, и свидетельствовало о том, что ее усилия не пропали даром. Но почему он, а не Гарри-маляр или один из тех многих продавцов строительных материалов, которых этот дом видел за последние два месяца?..

Было время, они с Джоном любили обсуждать свои сны, и она подумала, не рассказать ли ему этот, но решила не рисковать: содержание сна было слишком личным и, кроме того, она не хотела затрагивать сейчас вопросы секса.