Никто, кроме тебя - Джулия Кеннер

— Да, — соврала она, хотя на самом деле ее слегка затошнило. — Просто все так странно.

— Ты ничего не перепутала с датой конференции?

Этот вопрос даже не стоил ответа, и Джейси просто подняла брови.

— Ладно, исключим эту возможность, — продолжал Дэвид, крутя в пальцах карандаш. — Итак, зачем Элу понадобилось, чтобы добрый старый приятель считал его мертвым? Или, если уж на то пошло, зачем ему понадобилось, чтобы все на свете считали его мертвым?

— Ведь останки протестировали?

Дэвид покачал головой.

— Там и останков-то почти не было. Что-то, конечно, наскрести удалось, но они не любят торопиться, когда речь идет о ДНК. Тем более если, как в этом случае, картина кажется ясной и никто не настаивает на проведении экспертизы. Анализ на ДНК все еще чертовски дорогой, и, похоже, никто не заподозрил, что здесь дело нечисто.

— Что значит — картина кажется ясной? — спросила Джейси.

— В статье сказано, что ключ от этого офиса был только у Эла и у Мелвина Клементса.

— Кто это?

— Босс Эла. Эл — юрист, с этим все в порядке. Он работал на одного из самых аморальных адвокатов в Калифорнии.

— Ох!

Отбросив подушку, Джейси подняла с пола блокнот и карандаш. Может, Таша и права: страсть к рисованию у нее в крови. Но если и так, кто упрекнет ее в этом сейчас, когда ей так нужно собраться?

— Офис размещался в бывшем жилом доме, и за соседней дверью все еще жила какая-то старая женщина. Эл разговаривал с ней, когда входил, и сказал, что собирается работать всю ночь. — Дэвид отвернулся от монитора и посмотрел на Джейси. — Ты меня слушаешь?

Она кивнула.

— А почему это не могло быть тело Клементса? У него ведь тоже был ключ?

— Так-то оно так, вот только Клементс к этому времени был уже мертв. Умер от сердечного приступа двумя днями раньше, прямо в зале суда, где рассматривалось дело об изнасиловании.

— Ничего себе.

— Да уж. Тем вечером соседка не видела, чтобы Эл уходил или кто-нибудь другой приходил. После взрыва она также опознала автомобиль Эла на обочине. К тому же с этим обогревателем у них и раньше были проблемы. — Он несколько раз щелкнул мышью. — Да, и еще там нашли брелок для ключей с монограммой. Расплавленный, конечно, но опознаваемый… принадлежавший Элу.

— Но не тело, — сказала Джейси.

Дэвид покачал головой.

— Человеческие останки, но неопознаваемые. Даже зубы не уцелели. Сначала взрыв, потом пожар. В общем, дело дрянь.

— Так может, это было тело кого-то другого?

— Зачем Элу понадобилось инсценировать свою смерть? Но если он все-таки сделал это, почему два дня спустя назвал тебе свое имя? — Дэвид встал, подошел к Джейси и уселся на подлокотник. — Привет, я Алберт Элкот, пожалуйста, не читайте «Таймс», а не то обнаружите, что я мертв. Бессмыслица какая-то.

Она водила карандашом по бумаге, машинально рисуя охваченный пламенем дом.

— Может, не такая уж бессмыслица, как тебе кажется.

Не услышав ответа, Джейси повернула голову и увидела, что Дэвид пристально смотрит на нее… и вид у него не слишком веселый.

— Что тебе известно, Джейси? — спросил он сурово.

— Ничего! — Господи, неужели он подумал, что она в этом замешана? — Абсолютно ничего. Просто… Просто в тот первый день я сказала тебе не всю правду.

На его скулах заиграли желваки.

— Так скажи ее сейчас.

— В основном я рассказала все…

— Кроме?

— Кроме того, что тогда, в баре, я назвалась не своим именем. — Она подняла руку, не давая Дэвиду перебить себя. — У меня и в мыслях не было, что между нами может что-то возникнуть. И я никогда не знакомилась прежде… вот так. Мне показалось, что разумнее не называть своего настоящего имени.

— Ну и…

Она перевела дыхание.

— Однако я не особенно мучилась из-за этого, потому что очень быстро выяснилось, что Эл тоже назвался не своим именем.

Она рассказала о парне, который подошел к ним в баре, абсолютно уверенный, что Чарльз Лафонтен — это Алберт Элкот.

— Я подумала, что он сделал это по той же причине, что и я. Мне и в голову не приходило, что он инсценировал свою смерть.

— Действительно, с чего бы это могло прийти тебе в голову?

— Я подумала, что он серийный убийца, — продолжила Джейси, решив, что раз уж начала признаваться, то выложит все. — Но я ошибалась.

Дэвид потер виски, встал, выдвинул ящик письменного стола и достал бутылочку тайленола. Вытряс таблетку, проглотил ее всухую и поднял взгляд на Джейси.

— Рассказывай.

Что она и сделала.

— Я поняла свою ошибку, — закончила она, — когда увидела в новостях, что полиция схватила настоящего убийцу из Сан-Диего. И потом я наняла тебя…

— Какая удача для меня, — сухо произнес Дэвид.

Джейси охватил гнев. Безрассудный, может быть, но день выдался уж очень плохой. Она схватила с пола сумочку, перекинула ремешок через плечо и встала.

— Прости, что отняла у тебя столько времени. Мне пора идти. Поблагодари от меня Милли за печенье, ладно?

Дэвид сжал ее локоть.

— Сядь.

Она ощетинилась.

— Мне завтра на работу.

— Прости меня, ладно?

Немного поколебавшись, Джейси кивнула.

— Ладно. — На самом деле ей вовсе не хотелось уходить. — Извинения приняты.

Дэвид посмотрел ей в глаза.

— Похоже, ты была права. Эл инсценировал собственную смерть.

— Зачем? — спросила она.

— Страховка, неудачный брак, долг, который невозможно выплатить… да мало ли что еще? Парню потребовалось спрятаться от чего-то. Или от кого-то. И если этот кто-то достаточно настойчив, его можно остановить одним способом — умереть.

— Но кто он? И почему?

— Это, дорогая, и есть главный вопрос. И ответа на него у меня нет.

— Похоже, мое дело оказалось не таким легким, как ты сначала подумал, — заметила Джейси, напомнив Дэвиду его слова, сказанные в день их первой встречи.

— Похоже на то. — Он придвинулся ближе, чувствуя, как учащается пульс. — И я рад, что ты пришла ко мне. Правда рад. — Он дотронулся до щеки Джейси, и ее кожа еще долго сохраняла ощущение этого прикосновения. — Останешься ненадолго?

Всеми фибрами своей души она возопила: «Да!», но вслух произнесла:

— Зачем? — и затаила дыхание, ожидая ответа и надеясь, что ответ будет таким, какой она хотела услышать.

— Помнишь, что я тебе обещал насчет мороженого? — Он приподнял ее лицо за подбородок. — И если я хоть что-то понимаю в женщинах, сегодня определенно день мороженого.