При реках Вавилонских - Нельсон Демилль

Кто-то бежал к командному пункту с западного склона. Берг и Добкин ждали плохих вестей о том, что ашбалы предприняли вторую атаку вверх по склону со стороны реки. Там всю линию удерживали Макклюр со своим пистолетом, а также мужчины и женщины, вооруженные кирпичами и заточенными обрезками алюминиевых реек. Связной вскочил на пригорок и перевел дух.

– На западном склоне без перемен, – улыбаясь, доложил он.

Добкин улыбнулся в ответ и похлопал парня по спине:

– Единственная хорошая новость, которую я слышал с тех пор, как прошлой ночью одна дама в Тель-Авиве сказала мне «да».

* * *

Стоя на коленях рядом с Брином, Хоснер понимал, что конец наступит в ближайшие несколько минут. Чтобы поддерживать такой плотный огонь, просто не хватало боеприпасов.

Защитники холма, словно прочитав его мысли, усилили стрельбу в последнем отчаянно азартном порыве, надеясь вселить панику в атакующих. Хоснер ожидал приближения арабов, которых теперь уже можно было разглядеть в темноте. Ашбалы дрогнули, когда шквал огня разорвал их ряды. Они замедлили продвижение, но не отступили. Тем не менее атака приостановилось, люди боялись идти вперед, но и назад тоже не откатывались. Командиры вопили и пинали их, гоня вперед, пытаясь вновь захватить инициативу. Несколько групп снова неохотно двинулось вверх.

Брин воспользовался тем, что командиры оказались на виду, и за тридцать секунд снял двоих из них. Остальные, осознав происшедшее, поспешили укрыться. Брин начал снова безуспешно искать Риша. Последний час он так пристально изучал лицо мерзавца по фотографии из имевшегося у Хоснера досье, что ему чудилось, будто каждый араб похож на Риша. При этом он отлично понимал, что, увидев его, узнает с первого взгляда.

Израильтяне слышали крики арабов и могли хотя бы частично разглядеть происходящее. Они сделали вывод, что в рядах ашбалов возникли проблемы. Ветераны-израильтяне точно знали, что делать. На глазах у изумленного Хоснера примерно двадцать человек, и мужчин и женщин, без всякого приказа от кого бы то ни было с громким криком ринулись вниз по склону.

* * *

Добкин понял, что случилось. Отрешенно и хладнокровно он взвешивал возможность успеха. В основе примитивной шумной контратаки лежала идея вселить страх в сердца смутившихся врагов. Если это делать с достаточным воодушевлением и убежденностью, у ашбалов должна застыть кровь в жилах. Они повернут назад: сначала наиболее трусливые, затем и самые стойкие окажутся вовлечены в паническое бегство, и таким образом обороняющиеся превратятся в атакующих. При отсутствии готовности к обороне неприятель бросится прочь, сломя голову.

Но что произойдет сейчас? Что, если у ашбалов на берегу реки есть дополнительные подразделения? В случае атаки с той стороны Добкин не смог бы послать туда подкрепление. В результате самовольной контратаки все оказались на середине восточного склона. Вот что бывает, когда люди не слушают приказов. Добкин побежал к гребню восточного склона.

* * *

Хоснер взял у Брина винтовку «М-14» и стал наблюдать в прицел. В какой-то момент все висело на волоске. Если бы ашбалы не смяли свои ряды, началась бы резня. Легковооруженных израильтян было в пять раз меньше. Они уже находились в нескольких десятках метрах от ашбалов и стреляли со все большей точностью. Иешуа Рубин словно обезумел. Он стрелял на бегу из своего «узи» длинными очередями, и Хоснер подумал, что ствол вот-вот расплавится. Дикий крик Рубина перекрывал все остальные вопли.

Хоснер начал прицельно стрелять по ашбалам вокруг Рубина, чтобы защитить его. Он увидел, как ему показалось, первого, кто дрогнул и побежал. За ним последовали две девушки. Он услышал, как бегущие ашбалы выкрикивают арабское слово, обозначающее отступление. Несколько командиров пытались повернуть их назад. Хоснер навел прицел на одного из них, добившегося некоторого успеха, и выстрелил. Тот упал. Предводителям ашбалов уже стало ясно, что против них действует снайпер. Теперь, когда командиры попытались сдержать отступающих и оказались на виду, они практически совершали самоубийство.

Хоснер снова прицелился. В свое время он тренировался в стрельбе из любого оружия, которым пользовались его подчиненные, но это была не его работа, а Брин уже терял терпение. Хоснер выстрелил, уложив очередного командира, и отдал винтовку Брину.

В конце концов арабские командиры и сами отчаялись организовать что-то похожее на сопротивление и остановить охваченных паникой солдат. Двое из них получили ранения, и это остудило пыл других.

Отступление стало более организованным, так как арабы держались на расстоянии от израильтян, которые к тому времени растратили запал, порожденный отчаянием, заставившим их контратаковать.

Ашбалы подобрали брошенное оружие, подхватили своих убитых и раненых товарищей и организовали арьергард, чтобы иметь больше времени для отхода. Когда они спускались по склону, на них вдруг обрушились пласты земли, что заставило бросить убитых и раненых.

Израильтяне преследовали арьергард неприятеля по пятам, но наконец остановились, когда связной от Добкина приказал им вернуться. Они собрали то брошенное оружие, которое смогли найти в темноте, и поднялись на гребень холма – грязные, потные и изможденные. Рубин и одна стенографистка были ранены, но не сильно.

Еще не поступило никаких сообщений с обращенного к реке склона, и Добкин отправил туда для верности двоих мужчин с автоматами. Тишина опустилась на холм, в застывшем воздухе висел запах пороха.

Хоснер взял у Брина винтовку и через прицел бросил последний взгляд на отступающих арабов. Теперь враги находились вне пределов досягаемости «М-14», но он мог ясно видеть их. На невысоком холмике стоял одинокий солдат с переброшенным через плечо телом длинноволосой женщины. Он не двинулся с места, пока мимо не прошел последний из ашбалов. Человек посмотрел на холм, который стоил жизни стольким его братьям, и махнул рукой, посылая то ли привет, то ли проклятие – Хоснер не был уверен, каково было истинное значение жеста. Разглядеть лицо мужчины на таком расстоянии было невозможно, но он точно знал – это Ахмед Риш.