Возвращение Борна - Роберт Ладлэм

«Интересно, — рассеянно думал Хан, — знал ли Спалко о том, кем на самом деле является Уэбб, передавая ему так называемое „досье“ на этого человека?» Дальнейшие размышления привели его к неоспоримому выводу: да, знал. Это могло служить единственным объяснением того, для чего Спалко понадобилось «повесить» на Борна убийства Конклина и Панова. Пока агентство считает его преступником, оно не станет заниматься поисками настоящего убийцы и, значит, никогда не узнает правду о том, почему на самом деле были застрелены эти двое. Не подлежит сомнению, что Спалко пытается использовать Хана в качестве пешки в какой-то гораздо более крупной игре. И Борна — тоже. Но Хан не собирается быть разменной монетой в чьих-либо руках и поэтому — обязан выяснить, что на уме у Спалко.

Хан понимал: чтобы раскопать правду относительно двойного убийства, ему первым делом надлежит отправиться к портному. Неважно, что тот наплел людям из агентства. Портной Файн наверняка располагает изрядным запасом информации, без которой охота на Уэбба (для Хана все еще было сложно перестроиться и начать думать об этом человеке как о Джейсоне Борне) едва ли будет иметь успех. Когда Файн еще находился в машине цэрэушников, он повернул голову, чтобы посмотреть в окно, и Хану удалось на короткое мгновение встретиться с ним взглядом. Он сразу опознал в этом человеке гордую и упрямую натуру. В соответствии со своими буддистскими убеждениями, Хан привык считать гордость одним из людских пороков, но в данной ситуации эта черта характера Файна могла сослужить ему хорошую службу, поскольку чем сильнее агентство станет давить на портного, тем глубже тот будет уходить в свою скорлупу. Агентству ничего не удастся выдоить из Файна, но Хан умел справиться и с чужой гордостью, и с чужим упрямством.

Сняв свою замшевую куртку, Хан надорвал рукав — достаточно сильно, чтобы агенты, следящие за ателье, сочли его всего лишь обычным клиентом «Портняжек Файна Линкольна». Затем, перейдя через улицу, он толкнул входную дверь, и висевший над ней колокольчик залился мелодичным звоном. Одна из находившихся внутри женщин-латиноамериканок подняла голову от сборника комиксов, в чтение которых была погружена перед этим, а также от недоеденного обеда — картонной коробки с рисом и бобами. Подойдя к стойке, она посмотрела на посетителя своими большими шоколадными глазами под густым разлетом черных бровей и спросила, чем может ему помочь. Хан объяснил, что по неосторожности порвал свою любимую куртку и хотел бы отдать ее в починку лично мистеру Файну. Понятливо кивнув, женщина скрылась в глубине ателье, а возвратившись через несколько секунд, села на прежнее место и вернулась к своим занятиям, не проронив больше ни слова.

Леонард Файн появился лишь через несколько минут. Он осунулся и выглядел усталым. Было видно, что утро, полное неприятностей, не прошло для него даром. И действительно, он был словно выжатый лимон: бурное общение с сотрудниками ЦРУ вытянуло из него все жизненные соки.

— Чем могу помочь вам, сэр? Мария сказала мне, что вы хотели бы починить куртку?

Хан расстелил куртку на разделявшей их стойке. Файн стал ощупывать ее с такой же деликатностью, с какой хирург обследует тяжелобольного.

— Вам повезло, — вынес он наконец свой вердикт, — рукав порвался по шву. Иначе было бы хуже. Замшу практически невозможно ни залатать, ни заштопать.

— Дело не в куртке, — едва слышным шепотом проговорил Хан. — Меня послал Джейсон Борн. Именно по его приказу я здесь.

На лице храброго портняжки не дрогнул ни один мускул.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — спокойно ответил он.

— Он благодарит вас за то, что вы помогли ему ускользнуть от людей агентства, — продолжал Хан, не поднимая глаз на молчащего Файна. — И он просил передать вам, что двое агентов оставлены у ателье, получив приказ вести за вами наружное наблюдение.

Файн моргнул.

— Я этого ожидал. И где же они? — Его узловатые пальцы нервно мяли замшевую ткань.

— На противоположной стороне улицы, — сообщил Хан. — В «Форде Таурус» белого цвета.

Файну хватило сообразительности не смотреть в ту сторону самому.

— Мария, — сказал он негромко, чтобы его услышала лишь та самая латиноамериканка, которая читала комиксы. — Стоит ли через дорогу белый «Форд Таурус»?

Мария повернула голову и ответила:

— Да, мистер Файн.

— В нем кто-нибудь есть?

— Двое мужчин, — сказала Мария. — Высокие, крепко скроенные. Похожи на Дика Трейси, как и те, которые были здесь сегодня.

Файн беззвучно выругался, поднял голову и встретился глазами с Ханом.

— Передайте мистеру Борну... Скажите ему, что Леонард Файн велел передать: «Да пребудет с вами Господь».

Лицо Хана ничего не выражало. Ему всегда казалась отвратительной привычка американцев повсюду — по поводу и без повода — приплетать Бога.

— Мне нужна кое-какая информация.

— Конечно, — с готовностью кивнул Файн, — все, что пожелаете.

* * *

Мартин Линдрос только сейчас до конца понял смысл выражения «настолько зол, что плюется кровью». Как он посмотрит в глаза директору агентства — теперь, после того как Борн улизнул от него даже не один раз, а целых два!

— Какого черта вы нарушили мой прямой приказ?! — орал он, выдавливая последнее, на что были способны его легкие. Рабочие дорожной службы пытались вытащить из тоннеля под площадью Вашингтона грузовик, который раскорячился там по воле Борна, и звуки гулко отдавались от бетонных стен.

— Но послушайте, именно я заметил объект, когда он выходил из «Уолл-Марта».

— Заметил и тут же упустил!

— Это ваша вина, Линдрос. Мне в задницу мертвой хваткой вцепился начальник окружной полиции!

— Вот именно! — еще пуще взвился Линдрос. — И здесь вы обосрались! Какого хрена он вообще тут объявился?

— А вот об этом вы мне расскажите, умники. И о том, как облажались в Александрии. Если бы своевременно поставили меня в известность, я смог бы помочь вам оцепить и прочесать весь район Старого города, поскольку знаю его, как собственный карман. Но нет, вы же федералы, вы умнее всех, именно вы заправляете всем на свете!

— Да, я, чтоб вам было пусто! Именно я, а не вы отдал приказ проинструктировать служащих всех аэропортов, железнодорожных вокзалов, автобусных станций и агентств по аренде автомобилей, чтобы они выслеживали Борна. Вы же тем временем били баклуши!

— Не городите чепухи! Даже если бы вы не связали меня по рукам и ногам, у меня все равно не хватило бы полномочий отдавать подобные приказы. Однако именно мои люди рыскают по всем окрестностям, и не забывайте, именно с моих слов вы составили детальное — и самое точное — описание Борна, которое потом распространили по всем транспортным узлам, откуда он мог бы улизнуть.

Понимая в душе правоту Гарриса, Линдрос тем не менее продолжал бушевать: