Прах к праху - Тэми Хоуг

— В этом типе мне еще кое-что не нравится, — добавил Ковач, расхаживая туда-сюда около стола. — Например, что его имя связано с бог знает какими преступниками. Мне нужен список фигурантов всех дел по жестоким насильственным преступлениям, в пользу которых он выступал со свидетельствами. А также тех, против кого он свидетельствовал.

— Я сделаю, — пообещал Типпен. — Моя бывшая работает в архиве, куда сдают уголовные дела. Она меня терпеть не может, но убийцу ненавидит еще больше. По сравнению с ним я ангел.

— Поздравляю, Типпен, — съязвил Адлер, тряхнув головой. — Ты редко поднимаешься выше уровня обычных подонков.

— Да! Я уже на ступеньку выше, чем в то время, когда она подшивала дела в папки.

— И Бондюран, — напомнил Ковач, чем вызвал новый хор стонов. — Этот отказывается разговаривать, и это мне ой как не нравится! Он сказал Куинну, что его беспокоит сохранность врачебной тайны. Представить себе не могу, почему, — добавил он с лукавой ухмылкой, доставая из кармана мини-диктофон.

Пятеро членов следственной группы тотчас столпились вокруг, чтобы прослушать запись. Лиска и Мосс еще не вернулись, занимались выяснением прошлого убитой. Федералы удалились в офисы ФБР. Уолш отрабатывал данные по другим штатам, которые получил от отдела учета насильственных преступлений. Он еще будет обзванивать полевые отделы ФБР, а также другие правоохранительные органы. Куинн ограничился работой по составлению психологического профиля Коптильщика.

Запись разговора Куинна с Бондюраном детективы слушали, затаив дыхание. Ковач попытался представить себе миллиардера, его лицо, сопоставить мысленный образ с бесстрастным голосом. Он пересказал коллегам выводы, которыми Джон с ним поделился. Впрочем, расспрашивать о разговоре с третьим лицом все равно что заниматься заочно сексом с тем, кто находится в соседней комнате — сплошной напряг и никакого удовлетворения.

Запись закончилась, и диктофон с громким щелчком автоматически остановился. Ковач по очереди посмотрел на коллег. Лица типичных копов: суровые, непроницаемые, скрывающие под маской скептицизма истинные эмоции.

— Этот тощий белый парень явно что-то скрывает, — высказал предположение Адлер, садясь в кресло.

— Не знаю, имеет ли это какое-то отношение к убийству, — произнес Ковач, — но я бы сказал, что он определенно что-то недоговаривает о событиях той пятницы. Даю вам задание: заново опросите соседей и поговорите с экономкой.

— Ее в ту ночь не было, — ответил Элвуд.

— Это неважно. Она знала девушку. И хорошо знает своего хозяина.

Юрек простонал и уткнулся лицом в ладони.

— В чем дело, Очаровашка? — спросил Типпен. — Тебе нужно лишь сказать журналистам, что на этот раз мы не можем дать никаких комментариев.

— Точно, на национальном телевидении, — ответил тот. — Большие псы почуяли свежатинку-тухлятинку и тут же примчались. У меня и так телефон раскалился от звонков телевизионщиков. Бондюран сам по себе информационный повод номер один. А если с ним мертвое тело без головы, которое может быть или не быть его дочерью, — это сразу можно напечатать аршинными заголовками и повысить тиражи. Таблоиды в киоски будут подвозить грузовиками. Принюхайся, в каком направлении находится Питер Бондюран, позови прессу, и он точно сделает ноги. Мы же окажемся по колено в судебных исках. Я уж молчу о временных отстранениях от должности.

— Бондюраном и Брандтом займусь я, — пообещал Ковач, зная, что ему предстоит выполнить чертову прорву дел, даже больше, чем он сделал этим утром. — Я беру на себя самое паршивое, но нужно, чтобы кто-то поработал на периферии, так сказать. Переговорить с друзьями, знакомыми, ну и так далее. Чанк, ты с Хэмиллом сможешь взять на себя «Парагон»? Недовольные сотрудники и прочее, вы меня понимаете?

— У меня встреча через полчаса.

— Тогда, может быть, поговорим с теми, кто знал девушку во Франции? — предложил Типпен. — Вдруг федералы раскопают там что-нибудь. Ну, а мы займемся ее ближайшим окружением. С ней явно что-то нечисто. Вдруг кто-то из ее друзей назовет причину, у которой окажется имя.

— Позвони Уолшу. Спроси, чем он может помочь. Пусть покопается в ее медицинской карте. Элвуд, ты что-нибудь узнал в Висконсине о нашей свидетельнице? Скажи, это ее водительские права или нет?

— Она чиста. Я просил коллег выяснить ее телефонный номер, но такового не оказалось. Тогда я связался с почтой, и там сказали, что она уехала, не оставив нового адреса. Пролет по всем пунктам.

— С ней уже работал художник, чтобы составить фоторобот? — спросил Юрек.

— Кейт Конлан сегодня утром отвезла ее к Оскару, — ответил Ковач и встал. — Я съезжу, проверю. Нам лишь остается уповать на бога, чтобы у этой девчонки оказалась фотографическая память. Если мы сделаем прорыв в этом направлении, то наверняка спасем свои задницы от неприятностей.

— Нам нужны копии для прессы, причем как можно быстрее, — произнес Юрек.

— Займись этим. Во сколько ты организуешь показ «Разыскивается по всем Соединенным Штатам»?

— В пять.

Ковач посмотрел на часы. Время сегодня летело вдвое быстрее обычного, а вот результатов — кот наплакал. Если не сказать, что они вообще не сдвинулись с места. Время же работает против них. Любой коп знает, что после первых сорока восьми часов расследования шансы на разгадку преступления начинают стремительно уменьшаться. А вот количество информации, которую необходимо собрать, изучить и обработать в начале расследования, особенно если это убийство сразу нескольких человек, способно похоронить вас под своей лавиной. Стоит же упустить какую-то мелочь, и на успехе всего дела можно ставить крест, потому что важный ключик к разгадке преступления будет утерян.

Снова запищал пейджер. На нем высветился номер лейтенанта.

— Все, кто могут, встречаются здесь в четыре часа, — сообщил Ковач, хватая со стула куртку. — Если будете на улице, звоните мне на сотовый. Я ухожу.

— Похоже, что она не слишком уверена в себе, Сэм, — сказал Оскар, подводя его к наклонному чертежному столику в небольшом кабинете, до отказа забитом всякой всячиной, отчего он казался еще меньше. Бумаги, книги и журналы занимали каждый свободный уголок, высясь то здесь, то там многоэтажными стопками.

— Я изо всех сил пытаюсь добиться контакта с ней, а она уперлась, и ни в какую.

— Уперлась, потому что лжет или потому что боится?

— Боится. Сам знаешь, страх способен спровоцировать нежелание говорить правду.

— Ты снова в своем репертуаре, Оскар. Красиво говоришь.

— Образование — духовный источник нашего «я».

— Это верно, но ты в нем непременно утонешь, Оскар, — нетерпеливо заметил Ковач, вытаскивая из брючного кармана грязноватую таблетку антацида. — Ну, давай посмотрим твой очередной шедевр.

— Портрет еще не готов.

С этими словами художник снял непрозрачный защитный лист, открыв взгляду набросок, обещанный горожанам властями всех мастей и рангов. На подозреваемом была темная мешковатая куртка, скрывавшая телосложение, и толстовка с капюшоном, не позволявшим разглядеть цвет волос. Летчицкие очки скрывали разрез и цвет глаз. Форму носа понять было невозможно. Лицо средней ширины. Рот скрыт усами.